b000002177

ленною жизнью ... А дети?.. О, на них мне так обидно, так завидно смотреть! Сколько в них жизни, энергии! Все так естественно развивается, растет, выпрямляет стебли, р а с­ правляет крылья, поднимает высоко головки... И , каж ется, к ак бы ни велики были препятствия, какою бы юдолью скорби ни представлялось окруж ающ ее, это молодое тело тем не менее топорщится, пыжится, ищет л азеек к свету, пробивается темными, кривыми путями, иногда погибает в этой борьбе, иногда торжествует, но тем не менее неудер­ жимо, страстно зая в л яет свои права на жизнь! Я распустила сегодня школу раньш е обыкновенного, села у окна и смотрела, как ученики, еще не проголодав­ шиеся, медленно, как божьи коровки, парами выползают из-под ворот, останавливаю тся кучками и о чем-то бол ­ тают, ш ал ят с бегущими быстро ручейками талого снега... Я всматриваюсь в каж дую группу и думаю о будущей судьбе каж дого из своих воспитанников. Вот Сеня с Нилом стоят, над чем-то смеются. Они уж е последний месяц в школе. Скоро выйдут. Сеня придет домой, покаж ет свиде­ тельство: о тец и мать полюбуются на него и поставят в ш каф , за стекло, а потом, благословясь, отец с сыном д ви ­ нутся в поле... Робкий, смирный Сеня вначале еще погово­ рит о чем-нибудь с отцом, о земле, о небе, но отец скаж ет ему: «А бог-то зачем? А царь-то зачем?» — и этими про ­ стыми вопросами сами сразу на целую жизнь разреш ат все вопросы. И если, при тяж елых условиях, надо будет о б р а­ титься к богу, он сходит на богомолье, отслужит молебен; а если потребуется дело до царя, он вдруг вынырнет но­ вым Пиманом перед новою Лизой... А где ж е та, старая Л и за?.. Оставила ли она какой-нибудь след в его душе, в его жизни?.. О, сколько переменилось уже с тех пор этих Лиз!.. Но не они, а все еще Пиманы и Петры заполняю т собой мужицкую душу... Вот и Ваня Петров такой же, Вася Гурин, и Петя Гущин и... и... очень, очень много их... И из этих чистых, светлых, робких и добрых душ образ бедной учительницы Лизы , проведшей здесь с ними луч ­ шие молодые годы, сотрется еще быстрее, чем они успеют забыть преподанную им грамоту. З ато Пиман крепко и прочно засядет в их душе. А Нил? О, он не так скоро сдастся жизни... Он сначала пройдет по деревенской улице бойким лихачом-кудрявичем , с часами на жилетке, с новою песнью, заученною из хре