b000002177

неге головой, читая эти слова,, но я знаю , что вы меня пой­ мете, постараетесь понять. А попадись это письмо другим, какой гр ад оскорбительных насмешек посыпался бы на мою голову, к ак ая масса упреков в непонимании зн а ­ чения первоначальной школы,, в неумении влиять на мо­ лодые души, в отсутствии любви к детям , которым истин­ ный педагог посвящ ает целую жи знь и в этом находит высочайший смысл жизни. Упреки могут быть бесконечны, страшны , убийственны. Увы! — я пишу не педагогический трактат о значении первоначального образования, а про­ стые письма к другу «о сердца горестных заметах» бедной, ни для кого не интересной Лизы. Нил и Сеня, конечно, свели разговор на Петра. — Д а у нас теперь все начальство в волости новое!.. Очень у ж прежние-то грабили — сил нет! Ну, и безобразия всякого было много... — А теперь не будет? — Думаю т, не будет. Хоть Пиман-то Савельич и тем ­ ный человек, д а все знают, что главная-то сила в Петре будет... А то где бы совладать с здешним народом! Ныне народ стал — беда! — А отчего ж е Петр сладит? — Д а так весь мир говорит. Вся волость в один голос... Кабы не Петр, разве миру что поделать! Против него ка- > кая сила была — барин да мироеды... Вон ходоков з а с а ­ дили в тюрьму сразу, а взялся за дело Петр (тож е про­ сили его немало; он без расчету, зря, не бросится), все пошло колесом! Куда барин, куда мироеды!.. И землю от­ д али , и ходоков выпустили. И столько сдержанного восторга слыш алось в голосе Нила, которого изредка перебивал и дополнял Сеня. — Вот вы неправду говорите, Нил, — сказал а я. — Я хорошо знаю , что. барин Валентин Петрович сам помо­ гал этому делу, сам по своей воле отступился... — Кабы не Петр, где бы ему отступиться... Н е тот ба­ рин!.. Он не из таковских... Его прежде немало молили... А наш ла коса на камень... — А я вам говорю, что я хорошо знаю это дело, и оно было не так... Р а зв е вы мне не верите? И мои собеседники оба. смолкли. — Ну, Нил, будемте говорить откровенно... Ведь вы, Нил, и вы, Сеня, я знаю , любите меня?