b000002177

Человеком не станешь, грабежом займешься... фальшивые расписки д е л а ть... М ало ли у нас таких-то?.. А при земле- то — божье дело... Что и нагрешишь, то трудом зам о ­ лишь.., А Нилке можно!» Все это Сеня произнес протяжно, медленно и как буд­ то несколько грустно. — Что ж е вы, Нил? Или отец вас не пускает? — Нет, отец ничего... Д а ведь у нас, Л и зав е та И в а ­ новна, куда ж е итти?.. По торговой ежели части только... А я вот сидел у дяди в кабаке — не показалось мне... Л уч ­ ше уж пахать — веселее!.. — Отчего ж е вы думаете, что только по торговой ча­ сти? Вы оба могли бы в учительскую семинарию , напри­ мер... Я бы за вас похлопотала... — А оттуда, Л и завета И вановна, до чего доходят? — Д о учителя... Вот будете, как я... Мои собеседники молчали. — Ты р азв е все так в учительницах весь век и бу­ дешь? — спросил Нил. И я чувствовала, как в его голосе уж е слышалось изу­ мление, смешанное с сожалением . У меня что-то сперло в горле, и я промолчала. — И не скучно тебе все нас азам -то учить? — тихо про­ говорил Сеня. И я видела, как он потупился и покраснел. Пугаев, я не хотела лицемерить; я молчала и, сам а не знаю отчего, не могла говорить... Мне д аж е казалось, что я что-то отвечала, только не знаю что. Д а , мне, вместе с этими мальчиками, самой т а к хотелось жить, хотелось «до чего-нибудь дойти...» •— Вам это так можно, — вдруг ск а зал Нил, — потому вы женского положения... А нам, что ж? Вот если бы в попы хоть выходили, в настоящие... как вот поповы, дети выходят, или вот как у староверов я видал. У них учитель- то всех учит: и больших, и малых... Его все слушают, боятся. Что скаж ет — его слово свято. Его народ боится, уваж ает. К ак велит жить, так и живут, и ослушаться ни­ кто не может... А тебя вот и в старшины не возьмут! — пошутил Н ил. И обоим юношам стало весело: они рассмеялись. И я смеялась, а в глазах у меня стояли слезы... Я знаю , как вы будете улыбаться, как покачивать ста-