b000002177

его — он характером мягок... Он не в меня характером ... Он только умом в меня... охотой... А вот Николаш ке — так совсем грамота ни к чему: пущай паш ет — целее будет!..» А главное: наш а теперешняя народная школа «ни до чего не доводит»... Вот в чем обида для народа, и вот почему не придает он ей «серьезного» значения... Поприще учи­ теля или писаря, единственно доступное для мальчика из крестьян, — м о е п о п р и щ е , — народ не считает особенно высоким и важным : это поприще не «умственное», а чисто, можно сказать, механическое, которое может исполнить всякий... И если еще народ отдает нам в ученье своих де­ тей, то единственно руководясь темною надеждой, что, умея читать, мож ет быть кто-нибудь сам из них «дой­ дет до чего-нибудь с в о и м умом»... И если относительно мальчиков он еще может руководствоваться кое-какими практическими соображ ениями чисто житейского оби­ хода, то относительно девочек такое объяснение найти трудно... Более мой!.. Однако я написала вам чуть не целый пе­ дагогический реферат!.. Что делать?.. Но если бы не эти отвлечения в область «ума холодных наблюдений», мы, в наше' время, «изошли бы слезами» — и только... Во всяком случае эти «рассуждения», думаю , не бу ­ дут для вас безынтересны, уж е просто потому, что они представляю т итоги моих бесед с «солидными» учени- к-ами. — Здравствуйте, Л и завета Ивановна! Гуляете? — го­ ворят мне Нил и Сеня обычное приветствие. — Гуляю . Садитесь со мной. Они садятся, поправляя на головах фуражки. •— Вот скоро кончим у вас ученье, — говорит Н ил : — Отгуляли... Еще несколько времени пройдет, а там и за соху... — А вам не хочется, Нил? — Хочется — не хочется, а надо. — А вы, Сеня? — Мне нельзя... Я в семье один... Вон и Нил говорит, что нельзя, а ему можно... У них трое в семье... Ему можно до чего ни то дойти... Бы л а бы охота... А мой тятенька го­ ворит: «Ты глупости оставь... Это не всякому дается... Н илке вот можно: дойдет или не дойдет, у них все хозяй­ ство пойдет... А как ты до дела не дойдешь, что будет?