b000002177

сказав: «Дуры , пошли по избам !» — уходил на старое место. Но если беспокойство было несколько сущ ествен­ нее, Вонифатий, как всякий мечтатель, начинал вдруг со­ ваться и в дело, и не в дело, вспоминал, что он «больш ак» и что ему непременно нужно о ком-то «стараться». — А тетенька-то с душком будет-с? — спросил моло­ дец в сибирке, когда они остались одни с Вонифатием . — Ульяна-то? Нет, она, по-нашему, смиренная. Н и ­ чего. Опять зам олчали . Москвич поиграл пальцами по борту каф тан а. — А дочка... Эта с ам а я будет? — кивнул он по н ап р а ­ влению к Луш е, тихо покачивавш ейся, сидя на доске качели. — Она сам ая. ■— П ри ятн ая девица! — Р аб о тящ а я , — лениво отвечал Вонифатий. Опять замолчали . Наконец, заметив, что Вонифатием до того овладело благодушие, что от него вряд ли можно было ож идать поддерж ки разговора, москвич, чуть з а ­ метно покачавш ись несколько секунд на носках своих бле­ стящих сапог и еще р а з окинув проницательным взглядом поселок, сказал : — О днако дикости у вас достаточно! — и, не д ож д а в ­ шись ответа от Вонифатия, прибавил: — П ока счастливо оставаться! — Прощ ай ... Навестишь, неравно П етюш ка приедет? — К а -а к же! Первым долгом. М олодец направился мимо качели к своей телеге, стоявш ей на конце вы селка. Он было приподнял с форсом ф ураж ку , вероятно в честь Луши, но ему никто не отве­ тил, и только все посмотрели ему с любопытством вслед. Москвичу хотелось было поближ е сойтись с бабами вы­ селка, и если бы его пригласили, он непрочь бы побеседо­ вать, в особенности с Луш ей, но и ему самому и всем си­ девшим у качели было слишком ясно, что он в полном смысле чужой человек д л я Волчьего поселка. С отъездом молодца в сибирк е у качели стало еще вс- селей, тем более что Ульяна Мосевна поднесла дергачев- цам по стакану водки. И ван Забы тый с своим обычным удовольствием отзы вался на всякую просьбу: он то играл