b000002177

— Что с тобой, Фрося? На тебе лица нет... Разве ты знаешь эту подрядчицу?.. — Да, знаю, — прошептала Фрося. — Какая же она? Разве не хорошая женщина? — Она не такая, как мы. Они все не такие, из той де­ ревни... У нас таких не было, да и теперь еще мало. — Какая же она? — Так, не такая... И он, Вассий, тоже не такой... Я знаю... Я старалась утешить ее, как могла, и разогнать ее рев­ нивые сомнения. Она как будто действительно отмахнула от себя черные мысли, проведя рукою по голове, оживи­ лась, развернула сверток, в котором лежали чулочки, башмачки и ермолочка, вышитая шелком, для мальчика, и какой-то смешной халатик. Мы стали с Фросей обряжать годового мальчугана, и когда одели его, он показался нам таким смешным, забавным, что обе смеялись безумолку. Я очень обрадовалась, что налетевшая было на Фросю туча рассеялась. А между тем меня очень заинтересовала Саломея, я стала расспрашивать о ней у знакомых сосе­ док. Оказалось, что она действительно была из соседней деревни (верстах в восьми от нас), пользующейся здесь в окрестности довольно странною репутацией: к ней относи­ лись с каким-то особым уважением, смешанным с суевер­ ным страхом. Говорили, что в той деревне давно все до одного, «по старой вере» («староверами» народ обзывает всех раскольников, даже новейшего происхождения), что попы к ним ездят редко, что живут они чисто, аккуратно, зажиточно, но что все это добыто ими «не чисто». Когда же я спрашивала: как же именно? — мне отвечали: «Да уж так... не чисто!.. Бесом пахнет...» Ну, это я заношу между прочим. Что касается Саломеи, то она, как и боль­ шая часть женщин той деревни, грамотница и книгочея, что она старинного роду и что в роду у них все такие, что на слова она востра и что против речей ее и мужику устоять трудно; что с народом, которому у них приходится работать, обращаются хорошо — и деньги дают большие, и плату честно держат; да только наш народ к ним не­ охотно идет, боясь «соблазна», разве кто из бойких... Бо­ лее, впрочем, я ничего не могла узнать. Фрося, повиди­ мому, настолько успокоилась, что я однажды рискнула спросить ее: