b000002177

— Что Макридий! — отозвался староста М акридий Софроныч откуда-то из такого д ал ек а, что П им ану к а з а ­ лось, будто он говорил из-под земли. — Что Макридий!.. Я теперь не слуга... — Кто ж е слуга-то будет? — Плюньте на него!.. — Тащите вытных!.. Чего они прячутся? Где П и ­ ман? — вдруг заор ал Борис. Но в это время толпа колыхнулась, по ней пробеж ал какой-то зуд; вот она рванул ась вправо, потом отошла влево, заколы хал ась, словно водоворот над омутом, увлекла Пимана в самую средину, сж ал а его. Он вспотел, спотыкнулся, но тут толпа остановилась. — Стой, слушай! — кричали кругом Пимана. — Грачи говорят!.. Грачи!.. Стой, рабята!.. Молчи дружнее! П им ан хочет прислуш аться, но до него долетаю т только обрывки ф раз, так как, очевидно, весь этот устре­ мившийся с холмов ка дергачевскую ложбину люд собрался здесь, настолько ж е гонимый любопытством, ж еланием послуш ать других, насколько, а может быть еще более, излить свои собственные ощущения; очевидно, что главны е герои всего этого сборища не легендарные старики, не сидевшие на бревнах мерщики и вытные, а именно вот эта колы хавш аяся вкруг масса. И не сброд, а именно «масса-народ», «масса-мир», собравшийся не по принуждению , не по выбору, — «мир», в котором исче­ зали и дру зья, и враги, в котором уж е нельзя было отли ­ чить ни хозяйственных, ни умственных мужиков, ни ку­ лаков, ни голытьбы ; каждый выкрик, каж до е мнение, к аж д а я ф р аза, поминутно со всех сторон долетавшие до П им ана, были не личным чьим-либо мнением, выкриком , которому он мог доверяться или не доверяться, а «гласом народа», «мира», были выражением одного цельного, мощного, назревш его ощущения, которому не было дела до того, что говорили выборные и «умные» люди: что бы они там ни говорили, им не изменить уж е этого ощу­ щения, р а з оно назрело. — П равославные! — уж е в десятый раз выкрикивал Евтроп Малый, тщетно борясь с гулом толпы , который иногда то как будто ослабевал , замирал , то как будто, уловив две-три сказанны е фразы , поднимался с н о в а .—