b000002177

подымутся: и идут, и идут... И бог их знает — куда и из чего! — К ак ж е нейти? Н ельзя не беж ать, когда хорошему человеку жить нельзя в таком беспорядке, — сказал Петр, припоминая свое восклицание по поводу беспоряд­ ков в Д ер гач ах . — Конешно, от беспорядков, — продолж ал Пиман. — Земли много, а народу тесно. Ц арю ущерб, а народ бе­ жит... К акой уж это порядок!.. И порассказали же всего! «Мы, говорят, кои посмирнее, уходим , а вояков-мироедов д а пьяниц оставили... Пущ ай их воюют!.. Ж итья, говорят, не стало! Д уш е стало тесно...» Вишь ты, парень, до чего дошли — ребят стали пропивать! Ей-богу! Слышь, сиротки остались. Ну, стали говорить на миру, чтобы, значит, на мир их принять; пьяницы и говорят: «Пущ ай мироеды кормят, на то они и богаты», а мироеды говорят: «Не обя­ зались, вишь, мы ваших щенят растить!» Ну, а тут, вишь, такой народ проявился, купцы такие пошли, что ребят сбирают на фабрики: «Уступите, говорят, нам! Мы в луч­ шем виде устроим!..» — «Ладно, говорят, сделай милость!.. Ставь магарыч...» Д а уж солдат за себя взял... Вот какие бедовские дела пошли!.. Ну, и бегут... ■— П р авд а от неправды бежит, — заметил сектант. — Отберите, сказано, плевелы от пшеницы, — повто­ рил его брат. — Отделите козлищ от ягнят, — продолж ал первый брат. — Соберитесь в сонм избранных, да не пожрет вас проказа! — Вот-вот! — подхв атили братья Пиманы . — Только ежели настоящ ему народу собраться — ну, еще можно... — Нынче в миру нельзя дело вести. Нынче только и можно жить, еж ели уйдешь подальше... Ещ е свое дело можно кое-как вести, а общественное... — и Граф махнул рукой. — Это верно... Ещ е вот ежели выбрать кого из на­ стоящего народу, ну, можно, в товарищ ах ежели... И то — отойди подальше. Т ак размеренно, степенно и «благородно» в е л и сь длинные, умственно-делозитые и хозяйственные разго­ воры, во вкус которых с каж дым днем все больше вх од и л и наши хозяйственные мужики, и не только Андрон и Сер