b000002177

мем хоть бы нас: наним али мы преж де у М аркушки землю в одиночку, в ренду... Ренды он гонит в шальную голову, .каж дый год выше д а выше... С чем сообразно?.. Так мне на евойную-то землю , можно сказать, плюнуть... А вот как теперь, умственно-то все понять, вот как ты д о ­ пустил к ней, матушке, настоящего человека, д а пустил ее не в ренду, а исполу или там из третьей доли, т а к мы тебе тут умрем на ней! Вот как!.. Д а!.. Д а у тебя земля-то поет... Она не бросовая будет: что ни год, то пуще в силу будет входить, потому навозу-то я в нее не пож алею ... Тут не машина, а правильного д ел а нет, настоящий человек к земле не припущен... — Вот переселенцы идут... П ереселенцев встрети­ ли, — зам етил Пиман. —- Тоже говорят: земли много, а не к рукам , не у рук... Оттого и идет... переселенец. Земли много, а идет... — К а к земли мало! Земли много! — подхватили Ан­ дрон и Сергей. — Вот взять хоть бы теперь наших ку­ лаков... Н ахап али земли видимо-невидимо... А р азв е она к рукам у них?.. Так, грабительское дело — больше ни­ чего. Н а землю -то матуш ку тяж ело смотреть... вся иссохла, ровно вымя у голодалой скотины... Пожалуй, дои ее без пути-то!.. А дай -ка эту землю деревне, настоя­ щему народу, т а к пашня-то запоет!.. «Мы, говорят, тож е за нее подати платим ...» Д а какой л я д в твоей-то по­ дати, еж ели одно тут утесненье?.. Д а и царю от тебя до­ ходу грош... П л ати т он, кулак-то, хотя примерно, десять рублей за сто десятин... А ты отдай-ка ее нам , так мы тридцать заплатим ... А то нахапали земель, а сами сложа руки сидят... Но тут Андрон и Сергей почувствовали, как будто в их речь вкралось, вследствие увлечения, что-то н ел ад ­ ное. Действительно, в их словах звучало как будто неко­ торое противоречие, но эти противоречия составляют такой неизбежный в данный момент элемент всякой кре­ стьянской речи, что его очень редко замечаю т сами гово­ рящие. Слушающие ж е или сами тоже не замечают, а если и заметят, то или умолчат, или ж е поймут в особом смысле. А переселенцу идет видимо-невидимо, — начал опять П иман, — ровно вот мыши али крысы иной раз