b000002177

Пиманы и Ефимы были довольны и вели себя на­ столько безукоризненно, что даж е Петр не имел никаких поводов быть недовольным и повеселел. Несмотря на всю свою замкнутость и на нелюбовь ко всяким церемониям, он настолько разошелся, что позволил себе кутнуть, хотя, впрочем, упорно настоял, чтобы празднество никоим об­ разом не коснулось его редины, Дергачей. Медовый месяц продолжался почти вплоть до масленицы; праздновали исключительно в усадьбе Петра и Митродора Графа. Ездили даж е кататься целым поездом в село Доброе. Петр не устоял против тщеславного желания «утереть нос» добросельской интеллигенции и волостным вороти­ лам. Женитьба ка простой крестьянской девушке в этом случае не была лишена особого значения: она выдвигала только рельефнее собственную силу, личную мощь Петра, его умственность и независимость. Таким образом, здесь жених показывал не свою невесту, а самого себя. На праздниках Петра если не было много гостей, зато они были однороднее; тут не было никаких «почетных» лиц, даж е старшину не позвали. Священник был принят очень холодно и, получив тотчас после проводов молодых от венца должное, принужден был скоро со всем причтом отретироваться во-свояси. Главными гостями Петра были те «умственные люди», со многими из которых мы позна­ комились в предыдущей главе. Душой компании был Кум, неистощимый на всякие шутовства, а украшением — по­ чтенный сектант, Макар Макарыч Кочергин, и только на первые дни свадьбы приехавший Еремей Еремеич Стро­ гий. Впрочем, недовольный тем, что на свадьбе не было никого из близких родных Петра — ни Ульяны Мосевны, ни дядьев (справедливость требует сказать, что Петр по­ сылал к ним приглашение и получил от Ульяны Мосевны заочное благословение, а от дядьев — молчаливый отказ), старик Строгий уехал, побеседовав только с сектантом и не завернув в Дергачи. Петр, впрочем, был вполне в этом утешен своими новыми родными, в особенности благооб­ разным и обстоятельным тестем Пиманом, в котором Петр, как ему казалось, нашел истинного для себя отца, а в Андроне и Сергее — истинных братьев. Нынче, как и всегда, Пиманы застали у Петра обычное общество. Благодушный родитель, Вонифатий Мосеич, продолжал разыгрывать роль гостеприимного патриарха.