b000002177

рило ему не только то же, но еще с заявлением такого самопож ертвования, что, казалось, только бери их да с кашей еш ь), но никогда, ни от кого он не слыхал такого ясного, плавного развития их, возведения их в устойный принцип, как от этого пришельца «с дальн ей стороны». —■ Садись, попьем, — пригласил Петр, предлагая ему стакан, — снисхождение, которым дарил Петр с разбором. В последнее время он редко пил чай вместе д аж е с отцом. Ефим подвинул к себе стакан с обычною своею медли­ тельностью , без принуждения, д аж е не особенно прини­ м ая к сердцу делаемую ему честь. — Беречь деньги — одно, а обхождение с деньгой иметь — друго-ое, — опять плавно, как ручей, потекла речь Ефима. — Что беречь деньгу, что прогулять деньги — добродетель ровная, ум а тут надо немнога-а... А коли тебя господь послал деньгой, ты за ней, ровно за яблонь­ кой, ходи: потому через денежку вокруг тебя народ пи­ тается; ден еж ка растет — хлеб народу растет. А то вот, пож алуй, заш ей в мошну, да и сиди на ней, али возьми да по ветру без пути рассыпь... Одна цена!.. В таком чело­ веке добродетели не-ет... В таком роде долго и плавно р азви вал свои полож ения Ефим, бесконечно варьируя их; долго слуш ал его Петр, выпивая чаш ку за чашкой, и вот в его глазах этот Ефим все рос и рос, превращ аясь в целую массу Ефимов, в це­ лые полчища, впереди которых стоял он, Петр, их руково­ дитель и благодетель, — он, умственный мужик, умеющий придать всему ценность и значение, он, носитель «новой» деревенской правды ... Самовар давно был выпит досуха; короткий осенний день давно уж е смеркся; за перегородкой вздыхал Ефим, собираясь спать, а в тишине сумерек ходил, поскрипывая половицами, в валеных сапогах, Петр, мечтая о том, как скоро вокруг него все закипит жизнью , всё оживят хозяй­ ственные Пиманы и основательные Ефимы... И первым звеном, которое обязывалось связать их и лечь в основу гармонии, долж на была сделаться Пиманова Аннушка. Чем больше темнело в воздухе, тем образ этой грубоватой девушки завл ад ев ал им неотступнее; а в конце концов за­ говорила и молодая кровь... Когда, потушив лампу, он приготовился лечь в постель, для него уж е было решено, что он женится на Аннушке... А как сама Аннушка?