b000002177

улыбками, похлопывали по плечу, говорили какие-то уми­ ленные речи... Нет; эта категория «своих людей» Петру очень скоро не приглянулась. Он стал менять работника за работником . Тогда пошла д ру гая категория «своих людей»: они уж е не зая в л яли претензий на равноправ­ ность, а тем более на опеку, так к а к были настолько вну­ шительно вспудренны и взбиты жизнью , что потеряли всякую охоту считаться с нею. Но все они настолько оказали сь подловато-льстивыми, настолько «рабами лу­ кавыми», что этого не мог не заметить и Петр. Не полюби­ лась ему и эта категория. Много переменил он людей этого рода, пока, наконец, слишком поспешно решил так или иначе отвязаться от «своих людей», повидимому убе­ дившись, что в деревне нет ничего хуже, как «свои люди». Тогда-то подвернулся ему мужик «с дальней стороны»: это был Ефим. Он действительно забрел и здалека, из губернии, которой южные уезды граничили с Белорус­ сией. Губерния эта всегда вы д ав ал ась скудостью почвы и бедностью своих обитателей... С тех пор как помнит себя Ефим , он знал в жизни одно: «искать работы». Н а это искание уходило две трети его жизни. Вместе с земляками искал он работы осенью, искал зимой, искал весной, и только д в а месяца, время страды , он оставался дома. При­ том это искание работы д л я него вовсе не соединялось с тем внутренним чувством самосознания и довольства «мастера», с каким странствую т в России по отхожим промыслам разны е великорусские плотники, каменщики, столяры , м аляры и прочий деревенско-мастеровой люд. Н есмотря на то, что Ефим готов был на всякую работу и исполнял ее честно и добросовестно, что он брался и землю копать, и воду возить, и камни бить, и дрова рубить, — эти работы не представляли для него никакого внутрен­ него содерж ания, кроме одного — платы . Вместе с земля­ ками, нанявшись на какую -нибудь работу на чужой сто­ роне, он знал только один интерес: ежедневно считать по вечерам и д аж е ноч^м — харчи, часы, гривенники, пятиал­ тынные и двугривенные; для этой «своей стороны» он мерз в снегах, пачкался в грязи, мочился по пояс в воде на чужой стороне. И, удивительное дело, чем д альш е в глубь времени уходило то блаж енное состояние, когда Ефим с з е м л я к а м и мог удовлетворять «при земле» свои потребности собствен­ ными средствами, чем больше росли подати, чем сильне