b000002177

ких, маленьких старичков с растрепанными бородками, сплошь сиявших безграничным умилением, и по' лицу сол- даточки Сиклетеи, которая, склонив в какой-то невы ра­ зимо сладкой истоме голову на руку и вперив сладкие взоры в Вонифатия Мосеича, звонким, надрывающимся фальцетом тянул а песню. — Ах,^ боже мой! — вдруг вскрикивали с т ари ч ки .— Вонифатий Мосеич!.. Н еужли ж нам нельзя?.. — спраш и ­ вали они, стуча в грудь кулаком . — Почему?.. Грех ли это, говорим?.. — Оставьте! — резонисто произносил Вонифатий М о­ с е и ч .— Д а л нам господь праздник, и празднуй... Одно слово, в полноте... — Верно! — вскрикивали старички. — Поцелуемся!.. Все господь... все он... все... П оц ел у ем ся !— и старички тянулись к Вонифатию Мос е ичу, и Вонифатий Мосеич смачно ц еловался с каж дым из них. Эх, одно слово... — вдруг вскрикивала умиленная Сиклетея, нежно хлопая по плечу Вонифатия Мосеича, — одно слово... Почему нам грех?.. Еж ели господь д а л для человека праздничек... Верно, Сиклетеюшка! — перебивали старички. — Поцелуемся!.. Он ничего! — указы вали они на В онифа­ тия, — мы от него не отымаем... Пускай в свое удоволь­ ствие!.. Почему грех?.. Оставьте... П разднуй , одно слово! — зам ечал опять Вонифатий. — Сиклетеюшка, повеселее! «Ах вы, сени мои, сени!..» — взвизгнула Сиклетея и маленькие, низенькие с растрепанными бородками м у ­ жички пустились в плясовую, притопывая старыми р а з ­ битыми сапогами. Вонифатий Мосеич млел помахивая руками. Сиклетея забирала все выше и выше; старички неистовее стучали о деревянный пол... Странное было что-то в этом веселье: это не был дикий разгул бесшаб ашной бедности, пускающей ребром послед­ нее достояние, чтобы забыться, под которым всегда зв у ­ чит т а к много горечи, бессознательной мести чему-то- но н е б ь - о н о и тем развратным гульбищем пресыщенных иХТсственного01^ ^ Д ™ ТЭК МН0Г0 отвратительно ^ Г п Г о о Татк мало сознательного захлебывания этим развратом . Что-то было здесь глупо-ребяческое наивно-животное. Т ак странным каж ется солидный чело