b000002177

солдаткой Сиклетеей, к Ульяне Мосевне и братьям-соб- ственникам , прося их «принять с мира тяготу». Тяготу мирскую приняли. И когда затем хитроумный дергачевский (политик, М акридий Софроныч, увидал, к а к хорошо и сол- даточка Сик летея с детишками, и «неудобный» мужик Са­ тир, и смиренный Клоп устроились в Волчьем поселке, то искренно восклицал: «О, дуй вас горой! Что это у вас только за жи знь на выселке? Хоть бы денек пожил, ка­ жись, тут бы и умер от удовольствия!» Умиленный идил­ лией Волчьего поселка, он д аж е мечтал, как он всех случайных обитателей его переженит и пересватает и даст начало новому «миру», в котором в свою очередь народится новый староста М акридий, обладающ ий в свою очередь необходимым уменьем «спускать с мира тяготу» и разреш ать неразрешимые деревенские д илеммы... «Да мы, — говорил он, — весь выселок в законный брак соче­ таем: первым делом , господи благослови, Ульянею с С ати ­ ром ... Вторым делом , благослови господи, Вонифатия к с олдаточке Сиклетее приспособим!.. Так ли, Вонифатий Мосеич? А? Слышишь, что ли?» — спрашивал он т яж е ­ лого и меланхолического «больш ака» поселка. И пророче­ ство М акридия относительно последних сбылось, хотя д ал еко не в форме Старостиной идиллии. Ключи тож е праздновали Покров, и тож е по-своему. В нижнем этаж е нового дома вот уж е с час как сидела за столом компания. Простой белый сосновый стол сплошь был уставлен деревенскими яствами: пироги, огурцы, к ар ­ тофель, яйца, самовар, водка, наливка... Вокруг стола си­ дели лица — красные, потные, пухлые, с маслеными умильными глазками , с теми широкими, расплывшимися улыбками, которые до того овладеваю т человеком в ми­ нуту довольства, что, при самом упорном ж елании согнать их с лица, они не покидают его д аж е во сне. Очевидно, все присутствовавшие тут находились в том высоком «гра­ дусе» физического и морального довольства, при котором «море по колено» и хоть тр ав а не расти. И , видимо, вовсе не потому, чтобы эти люди слишком уж е много выпили, а просто от душевной полноты опьянели. Это было слиш­ ком заметно и по лицу Вонифатия Мосеича, на котором витало одно безграничное блаж енство, которое он тщетно силился сдерж ать плохо поддававш еюся ему сте пенностыо и великатностыо, и по лицам каких-то низень