b000002177

— Как же это жить-то будем, Мин Афанасьич, а? Жить-то как будем? — тихо спросила Ульяна Мосевна. — Неужто так никто об этом в мире и не думает? И вдруг при этих словах Мина "Афанасьича словно что-то осенило. По лицу его скользнула привычная добро- душно-лукавая и вызывающая улыбка. Он заморгал и, когда вошла опять Федора, прибавил весело: — Хочу вот богу сходить помолиться! — Что же, дело доброе, — заметила Ульяна Мосевна, поднимаясь. — Простите, бога для, что засиделась. Федора стояла в дверях и сердито смотрела на мужа. — Бог-то на нас, кажись, не взыскал бы, — провор­ чала она. — Али и то правда? — подхватил Мин Афанасьич.— До бога ли? — спросил он и засмеялся каким-то дребез­ жащим смехом, в котором сказалось все: и обманутые надежды, и ирония, и вера — опять вера, потому что зву­ чала в нем мягкая, сердечная веселость. Когда возвращалась Ульяна Мосевна домой, для нее уже не было сомнения, что Мин Афанасьич уйдет из Д ер ­ гачей, исчезнет внезапно... уйдет так же, как он некогда уходил не один раз и раньше. И Ульяне Мосевне почему-то вдруг стало легче, весе­ лее... Она истово перекрестилась три раза.