b000002177

Ведь он на крещеный-то мир, что на собак, смотрит.., «Я-де один святой, а вы-де давно все бесу запр'оданы!..» Глядим, на Мишке лица нет... Наши-то парни в хохот, кричат: «Вот так-то наших-то молодцов, вали по загривку!.. Дуй его и в ус, и в рыло!.. Мы ведь не Петюшки Вони- фатьевы!.. Валяй его!.. Чего нам в зубы-то смотреть?..» А Иона весь побледнел, закричал: «Головорезы! кричит, п ропойцы! Воры, говорит, вы. Из под машины мошен­ ники!.. Трактирные пьяницы!.. Голытьба фабричная!..» Ну, а фабричные, ты знаешь, ругаться-то не уступят Ионе: сцепился с ним Прошк а да еще трое. А Борис хохочет да травит... Ты знаешь, какой он, Борис-то?.. У него сердце- то, что кипяток. Глядь, за фабричных жены да матери встали, кричат на Иону, а за Иону уж Макары да Наумы староверские из ворот повылезли... Наши-то кричат: «Ах, говорят, бесстыжие ваши глаза. Вот святые выбрались! Д а как у вас язык поворотился наших детей срамить?.. Д а ведь кабы не вы, жадные, разве бы мы на фабрики-то в омут головой бросились?.. Д а кабы они по фабрикам-то не жили, ведь вы бы все с голоду подохли!.. Ведь' вы только тем и живы, что наши земли похватали... Еще вы нам землю-то подадите!.. Еще мы подум аем— пускать их опять на фабрики-то!..» Господи, боже мой! От малой искры и пошло, и пошло!.. З а старозерскую выть встали Коты, а против них Строгие да Поперешные, а уж коли Поперешные розвозились, тут уж всякие резоны оставь... Я было и тем, и сем: «Братцы, говорю, да из чего? Гос­ поди! Д а разве мы виноваты, что земли нет?» Куда тебе! огонь так и рвет, так и разносит... Махнул я рукой, да и ушел на задворки... Гляжу, ан твой Петрушка с Графом задами уезжают!.. Испужались! Признаться, посмеялся я над ними вслед... И Мин Афанасьич, щуря глаза, долго смеялся тихим смехом. — Ну, милая моя, — продолжал он, — думаю, вот те­ перь утихает... Перегорит и утихнет. Вернулся, а там уж всех обняло: как старики-то из Строгих за староверов встали, за отцов, те с своими молодыми перессорились. Гляжу и ваш медведь-то, Хипа, пьяный развозился, вс^ к Пиману в избу рвется, к Петюшке... А Пиман у ворот стоит, не пускает... Смотрю, а тут и Алешка ихний шумит что веник... Борис, вишь, напоил его, а сам хохочет да