b000002177

старост, отовсюду бегут... Говорят, вишь, потому, что хо- роших-то людей не стало. Д а полноте, други!.. Д а куда ж они девались? Все были, были, да вдруг провалились... Да что же это с ними поделалось? Коли так, так уж, значит, и раньше они не были хороши... Нет, милые, есть они, как их не знать, да что с ними поделалось, что правых не ви­ дят и виноватых не сыщут?.. Вот хоть бы суд взять,.. В суде, говорят, правды мало, а все скажу: в мирском суде, по старине, все старики умели правду найти, потому знали правого, знали и виновного... Бывало, что ни слу­ чись: у мужа ли с женой, у отца ли с сыном, у соседа ли с соседом — все рассудят, греха на совесть не беря,, по­ тому грехи-то были для всех видимые, прямые; дела-то были простые. А нынче... Вот виделась я с Иваном Федо- тычем из Доброго. Уж то ли не благомысленный был ста­ рик, строгих правил, сколько лет в судьях ходил, а теперь ушел... «Что так, спрашиваю, Иван Федотыч?» — «Нет, го­ ворит, не могу». — «Отчего так?» — «А оттого, говорит, что по двум правдам судить нельзя». — «Как же так по двум правдам?» — «А так, говорит, теперь зайди ты к нам в суд и увидишь: станут пред тобою либо две неправды, либо две правды. Как ты их рассудишь? Пок а ты руками разводишь, а негодный человек этому и рад. «Какая, гово­ рит, у вас теперь правда? Вашей правды уж теперь нет: делай, коли так, по закону, а не по правде... Эй, писарь, какой такой есть закон? Есть закон, чтобы мне правого дожать?» — «Есть, говорит, по закону ты прав...» — «Ну, так, говорит, с тем вы, старички, и останьтесь...» Так вот оно как!.. «Вот, говорит, хоть бы взять ваше дело с Пет­ ром: как бы вас судить-то стали по старой-то правде, коли у вас либо у обоих неправда, либо у обоих правда?.. Бы ­ вало, забалуйся сын, забунтуйся, запьянствуй, задури, ну, сейчас и видишь, в чем его против родителей вина: разло­ жим на миру и выдерем! Глядишь, он еще сам благода­ рен... Так ты Петьку-то твоего разложишь, что ли, те­ перь? а? разложишь, что ли, говорю?.. Что он: пьяница, распутник, об доме, что ли, небрежет? Буян? Драчун? Ну, говори! — кричит на меня Иван-то Федотыч. — Как нам его судить?» — «Так ведь и мы разве виноваты? говорю, зачем же нас зорить-то». — «То-то, говорю тебе, и есть, что разобрать мы не можем теперь: две ли у .вас неправды, али две правды, — все одно, ничего не рассудишь, коли