b000002177

стало: оттого ли, что все мы виноваты, али оттого, что уж и виноватых нет — не знаю. ■— Правота есть, — проговорил Мин Афанасьич, — не­ правотой, может, только сказывается, — как-то необычно робко добавил он. — Д а какая же это правота, ты то подумай: люди де­ рутся, отец на детей, братья на братьев... А виноватого нет!.. Как же это? Ведь эго по-старинному, говорят, по­ следние времена... — Может, и последние... неправоте! — сказал Мин Афанасьич и как-то конфузливо улыбнулся. — Может, ей предел пришел... Дальше куда пойдешь?.. Дальш е нельзя... (Мин Афанасьич приостановился.) Дальш е нельзя, — повторил он еще раз. — Ну, а это как же, что все правы, что виноватого ни­ кого нет? Коли правоте сказаться, так и виновный был бы и правый виден... А мы все себя правыми почитаем. Это как же? Ведь вот взять хоть бы старое время: греха было тоже немало... Все грешны были... Разве тоже жадности, али злобы, али обманов, зависти, али жестокосердия не было? Все было... Д а зато же всякий, по грехам своим, и каялся... Разве кто себя в грехе правым почитал? Бывало, другой мужик жадничает-жадничает, безобразит-безобра- зит, а придет смертный час, али бы так — очухается вдруг, — возьмет да все и раздаст, что нажадничал, по людям или в храм божий, богу пойдет молиться... «Про­ стите, скажет, православные христиане, грешен! великий я грешник!» А почему так? Значит, неправоту свою вос­ чувствовал... Али вот тоже, другой мужичок запьянствует, от хозяйства отобьется, ребятишек, жену бросит, гуляет- гуляет, а все вернется назад, да миру-то в ноги, и жене-то, и ребятишкам... Опять, значит, неправоту восчувствовал. А ноне? Нуткась, Мин Афанасьич, пораздумай: кто ноне себя виноватым считает? Д а в чем, скажет, я неправ? В чем мне каяться-то? Ну, точно, есть такие жадные му­ жики, что вон в волости жрут да пьют, да с живого и мертвого дерут, ну те, точно — больше от нахрапу так го­ ворят... А ведь другого возьмешь — и точно, подумаешь, да и впрямь, виноват ли он? В чем ему каяться-то? По­ смотри кругом — все такие: все заелись, задрались, и люди-то все хорошие, кажись; каоы оыли виноваты, по