b000002177

Алешку, наконец самого Пимана, дрожавшего от гнева и старости, сердитую Катерину П етровну,— он надвинул на уши шапку и пошел домой, не обертываясь, повторяя вслух: «Ну, как хотите!.. Бог с вами!.. Как хотите!.. Не нам уж, вам жить... Как хотите!..» По дороге он увидал Яньку, который стоял на углу прогона, прислонившись к чьей-то избе, и, как будто забывшись, рассеянно переби­ рал лады гармоники, словно не замечая, что это было вовсе некстати. «Пойдем, Янька, домой!» — зачем-то ска­ зал мимоходом старик, все потряхивая головой, как будто в ней что-то стало неловко. И Янька почему-то, тоже не зная зачем, пошел за отцом нога за ногу. С крестьянином вообще бывает так, а с непосредственными натурами тем чаще, что иногда он решительно не в силах разобраться и понять самые бьющие в глаза факты и упорно лезет на рожон; напротив, другой раз весь преисполняется такою чуткостью, что вдруг бессознательно проникает интимную глубину самых сложных явлений. Он ничего не может объяснить в них, не может ясно проанализировать даже для себя эти явления, но внутренняя чуткость говорит в нем сильнее всяких доводов рассудка. Вот эго-то неопределенное ощущение неполноты в прежней цельности и округленности, так неожиданно ска­ завшееся в этот вечер, и угнетало Мина Афанасьича; онэ- то сразу и обессилило его. На выкрики жены он не обра­ щал никакого внимания: они его только начинали раздра- жать, как раздраж ает жужжащий под ухом комар, он уже начинал сердиться, и, может быть, между ними произо­ шла бы обычная баталия с ухватами, кочергами и про­ чими орудиями, всегда так смешившая Яньку, как в избу вошла Ульяна Мосевна. Мин Афанасьич сначала всма­ тривался в нее, не узнавая, пока она молилась, и вдруг в его глазах что-то блеснуло яркое, веселое, мягкое, сер­ дечное, потом все это разлилось по маленькому лицу, по лучистой бородке, по широким губам, по жиденьким рас­ трепанным волосам, из-под которых светилась желтоватая лысина, и он сказал: — А, благомысленная жена! И, сказав это, моргнул, улыбнулся и с особенным уже у довольствием почесал кулаком поясницу. Сразу повер­ нулся на месте и Янька, как будто с тряской мостовой, по которой он ехал, телега свернула на гладкую и ровную