b000002177

рошее дело придумали, что говорить! Пора бы за ум хва­ титься... Пора бы к хорошим людям, а не к пьяной улице поближе стать... Д а ведь, милые мои, надоть бы прежде рыло-то суконное вымыть! Ведь прямо с улицы-то в гряз­ ных лаптях в чистые-то хоромы не пускают... Вишь, разле­ телись!.. Ведь Пиманы-то, други любезные,— люди, хозяйственные крестьяне, а не уличные шатуны... Ведь Пиман-то... И вдруг Федора, не докончив слов, меняла тон и жуж­ ж ала уже ироническою певучею мухой: — Стыд-то я с вами потеряла!.. Голову свою загу­ била!.. Ну, как я теперь на улицу покажусь?.. Ну? Что я скажу?.. Поздравлять станут: «поздравляем-де, мол, Фе­ дора Васильевна, с нареченным»... Ну, что мне говорить? Что я скажу? Ну, советуйте, учите! Ну-у... У-у, оглашен- . ные! — неожиданно заканчивала она уже опять басом. Но странное дело, как ни изменяла тон Федора Ва­ сильевна, какие рулады ни выделывал ее голос, она не дождалась ни обычных «рацей», ни внезапных взрывов Мина Афанасьича, ни обычной добродушной улыбки от Яньки, которая неизменно витала на его лице во время войны между отцом и матерью. Это, наконец, она заме­ тила и даж е с беспокойством, не переставая жужжать, стала внимательно всматриваться в их лица. Яня сидел за столом, надувшись, как большой ребе­ нок, у которого отняли куклу: ему как будто уже и самому стыдно, что он по таким пустякам капризничает, хочется ему разыграть уже взрослого, и в то же время непонятная, еще детская связь с игрушками, которые доставляли еще вчера так много удовольствия, невольно заставляли ребя­ чески дуться. Он сидел, опустив нос, и неохотно жевал ' хлеб. Мин Афанасьич сидел по другую сторону стола и мор­ гающими глазами смотрел то в один угол избы, то в дру­ гой, стараясь избегать взглядов жены. От времени до времени он то потирал кулаком поясницу, то всею спиной чесался о стену. Маленькое лицо его светилось попреж­ нему; попрежнему, казалось, сияли его большие добрые серые глаза тою вызывающею веселостью, с которой он привык встречать обрушивавшиеся на него с у р о в ы е упреки «солидных людей». Тем не менее, однако, было заметно, что он весь как-то съежился; иногда по его лицу проое-