b000002177

самоотречении, были смысл и возможность «идейной» жизни для народного романтика. Этою возможностью, этим смыслом жили миллионы «человеческою жизнью», полною значения, и умирали в сознании этого «значения», как люди, а не как подъяремные скоты. И вдруг эта правда исчезла, стала непригодной, ненужной и — почем знать? (она могла судить по Петру, по всей истории со своей семьей) — мож ет быть, она уж е приносит зло вме­ сто добра, вы зывает страдания вместо исцеления. Вот она и пошла напролом за эту «старую правду», она не щадила ни силы, ни энергии, ни достатков, она все отдала на эту борьбу против племянника, и что ж е получилось в конце? Хипа спился, озлобился; озлобилась его ж ена П расковья; нелюдим стал Вахромей, стал бояться мира, улицы; стал «обособляться», чтобы только не тронули, д аж е детей дер­ жит в стороне от улицы. А что сталось с Вонифатием, вдруг оторвавшимся от прежних устоев, с солдаткой Сиклетеей? Что станется с ее ребятиш ками? Кто ж е вино­ ват? Петр? Д а виноват ли он, полно? Р а зв е не добра он им хотел? Р а зв е бы их не могли т а кж е разорить, но уже другие, «чужие», например барыня, которая уж е и намере­ вал ась это сделать, не подоспей Петр и не спаси их иму­ щество? Что бы они стали против них, против этих чужих, делать? Т акж е искать правды? но наш ли ли бы они ее? Уж если не нашли тут, то тем паче не нашли бы там ... И, наверное, погибли бы они еще хуж е, и еще больше было бы зл а и страданий. Р а зв е не зн ал а она таких при­ меров, где погибали смирные старые люди от «чужих» людей? А поселись она вместе с Петром, с этим человеком, знающим все в новых положениях, мож ет быть знающим уж е и «новую правду», покорись они его уму, кто^же бы их разорил так легко тогда? И столько было бы избегнуто зол и страданий!.. Так д ум ал а У льяна Мосевна, у которой уплы вала из рук « старая правда», терял ся смысл жизни; т а к беспомощно работал ее мозг, силясь постигнуть и ра­ зобраться в новых положениях, но не имея сил, чтобы создать д л я себя «новую правду». Д а и когда ж е создать ее? Если на выработку «старой правды» потреоны были столетия, то почему ж е на создание «новой правды» доста­ точно должно быть два десятилетия? И если уж е в недо­ умении между старою и новою правдой остановилась Ульяна Мосевна, то сколько миллионов деревенских лю-