b000002177

ты ваться вверх дном. К а к будто вместо прочной, устойчи­ вой почвы под их ногами ока зал а сь вода: вот она зали­ ва ет все больш е и больше, они видят, что кто-то гибнет, кто-то хочет другого спасти, но этот другой, тонущий, сам тащит в пропасть своего спасителя; вот один карабкается на берег, а другой хватается за него сзади и тащит опять назад ; все кругом что-то кричат, говорят странное, новое, непонятное; все, что преж де назы валось добром, в их устах стало злом , потерялось различие м ежду злом и доб­ ром. Д а ж е сами они, для которых преж де все было так ясно и определенно, сами они, спеша и видя зовущих на помощь, готовые ринуться к ним, стоят, пораженные не­ доумением, ибо не знают, кому, как, д аж е зачем помо­ гать... Д аж е те боли, ж алобы и страдани я, которые искони ни в ком не во збуж дали сомнения, а тем более в Ульяне Мосевне, которая всегда спешила к ним на помощь, даже то зло, которое было для нее и д л я всех всегда ясною при­ чиной этого страдания, — все это вдруг приняло такой странный вид, что не раз становилась уж е втупик сама Ульяна Мосевна и пред этими болями и ж алобами , и пред этим «злом», против которого она когда-то, не задумы­ ваясь, ратовала с такою непосредственною прямотой... Да неуж ели сама она изменилась? Н еуж ели изменилась вну­ тренняя сущность этих людей «непосредственной п р я ­ моты», и изменилась вдруг, так-таки в зяла и исчезла эта нравственная сила, переживш ая тысячелетие? В том-то и дело, что нет, в том-то и тяж елое недоумение, в том-то и гнетущ ая за г а д к а , что вот она, У льяна Мосевна, чувствует в глубине своей души, что она не только не изменилась, но с тою ж е прежнею , если еще не большею , охотой готова итти помогать болям и ж алоб ам ; чувствует она, видит, что и все ее близкие и присные, которых она уж е знает давно, весь этот мир, с которым она выросла, все они — все те же, в с у щ н о с т и с теми ж е грехами и добродетелями, и между тем что же это сталось с ними, что она перестала их пони­ мать? Что такое совершилось, что те ж е люди не те, что то, что прежде она считала в них несомненным добром, несет с собою зло, несет страдания, вы зывает боли и ж а ­ лобы; с другой стороны, то, что некогда она считала не­ сомненным злом , вдруг приняло вид несомненного «добра», вдруг заговорило языком несомненной «пра­ воты», требовало себе сочувствия, и нельзя было отка