b000002177

И опять все молчали и как будто ясно понимали и со­ чувствовали Ульяне; только Вахромей, по привычке си­ девший с трубкой на пороге полуотворенной в сени двери и выпускавший медленно дым в щель, поднялся и, выби­ в а я о шесток трубку, с к а зал сердито: — Поискать бы — нашли!.. Авось, оказались бы! — Ну, братец, нас с Петрушей людям не рассудить; бог рассудит один! — отвечала Ульяна, с одного слова по­ нявш ая, на что н ам екал брат. — А из-за чего ж это у них, тетенька, вдруг? Все сидели, песни пели, хороводы водили, а тут вдруг и з а ­ горелось? — спраш ивали любопытные ребятишки, устре­ мив полные недоуменья гл а за на замолчавш их боль­ шаков. Но больш аки , повидимому, были сами преисполнены тем ж е детским недоумением , т ак как на вопрос детей никто ничего не ответил, и только Феклуш а повторяла, когда с улицы доносились до их отдаленных задворок взры вы криков: — Свят, свят, свят! Господи милосердый! Что у них делается-то, что делается-то! — Война, — уж е не впервые категорически отвечал ей Феотимыч, каж ды й р а з нюхая т абак , — война, Ми- тревна, компанейская война... Я читал когда-то: бывают такие войны... — К аки е ж это такие войны? — спраш ивала Ф еклуш а. — А такие — без солдат. Тут уж все воюют... Тут уж ни командиров, ни полководцев: одно — батали я ... Б р а т с братом воюет, сын с отцом... — Д а что они, окаянные, — воскликнула Ф еклуш а, — рехнулись, что ли? Али уж ноне на них суда нет? — То-то что нет... Самосудное время!.. Когда компа­ нейская еж ели война, то гд а самосудам время всегда. Вот в двенадцатом году — ты , чай, сам а помнишь — ком п а­ нейская война была... К а з а к П л атов воевал; все мужики то гда воевали, с вилами, с косами, избы ж гли , хлеб т а с ­ кали, французов топили да обухами били... Кто не пон р а­ вился, того и тюк!.. — Так, чать, то гда француз был... А ноне где он, француз-то? Ч ать, француза-то батюшка белый царь всего н а океан -море заточил?