b000002177

А Борис все сидел,, о х аж и в ая всех гл азами , улы бался и молчал. Ему припомнилось, как давно когда-то и здесь, в Вальковщине, и после там , на Волге, так ж е вкруг него разд авалось: «Умен!.. Ой, умен!.. Он, брат, всех покорит!.. Он, брат, далеко пойдет! Д а!.. Нет, это не мы... Он, брат, не пропадет!» И к а к тогда ж е, он чувствовал теперь: что- то выносит его опять и опять, и всегда помимо его со зн а­ ния и воли, из уровня кишевшей вокруг него массы и снова гонит что-то эти массы в его руки. Г л а в а п я т а я РОМАНТИКИ I Войдемте, читатель, в две крайние дергачевские избы , к нашим давним , очень давним знакомым , которых хотя бледные тени еще, может быть, живут в вашем вообр аж е­ нии. В этих избах, как-то сбоку, хвостом прилипших к Д ер гач ам , как лишний лоскут, поселились обитатели так ещ е недавно смытого стремительными потоками новой жизни Волчьего поселка, устои которого были залож ены когда-то старозаветным земледельцем Мосеем. В первой избе жили Ульяна Мосевна с братом В ахромеем и его семьей; во второй — брат Хипа с семьей, а в маленькой двухоконной избушке, едва поднявш ейся от земли, прию ­ тился молчаливый охотник Сатир с своею единственною дочерью . Не покинули разоренную семью и заш татный старый понамарь Феотимыч, и стар ая бобылка Ф еклуш а: Феотимыч прилепился к Вахромею , а Феклуш а — к Хипе. Только солдатки Сиклетеи с ребятиш ками не было: новые волны жизни унесли и ее в жестокий и непонятный водо­ ворот. Мы зайдем к ним в поздний вечер того несчастного дня, когда мирная дергачевская улица была потрясена одним из тех конвульсивных содроганий, которые в пе­ риод, нами описываемый, спорадически охватывали , как болезненные, нервные припадки, наши деревни. Так по населитренной нитке вдруг вспыхнувший огонь пробежит