b000002177

рин. — Савельевна! — закри чал он. — Позовите мне Са­ вельевну. — Ну, старуха, говори, что я с ним долж ен делать? Говори... Ведь ты мне за него ручалась, — говорил барин, когда трусцой, взволнованная, при беж ал а на зов ста­ рушка. — Б атюш ка барин, — повалилась она в ноги ба­ рину, — убери его от мира... Он с своим умом весь мир загубит, души христианские погубит!.. Д ум а л а ли я, га­ д ал а ли, что столько греха будет?.. Все, батюшка, от гор­ дости о т.его ... Ведь у него, непутного, еще борода хоро­ шенько не выросла, а перед ним старики седые трясутся. Ведь его глаза пуще вашего барского боятся, простите меня, батюшка, глупую старуху. — Чем ж е мы виноваты?.. Коли боятся, значит есть за что, — проговорил Борис и улыбнулся. Барин внимательно взглянул ему в лицо. — А! Теперь я знаю , в чем ты виноват! — с к а зал он. И к изумлению всей Вальковщины и д аж е соседних помещиков и крестьян, добрый барин, ратовавший за освобождение, высек своего собственного бурмистра... Го­ ворили, что барин на другой ж е день р а ск аял ся за неволь­ ный порыв гнева и дум ал было наградить Бориса, но Б о ­ риса уж е не было в Д ер гач ах : он б еж ал из них с женою и детьми. А в сущности все-таки ни сам Борис, ни барин, ни му­ жики не знали, в чем ж е собственно виноват Борис. «Убери, ваш а милость, убери его от нас!.. Боимся мы его... Ж итья не стало от страха!» — говорили только все в один голос. И действительно, трудно было определить, в чем собственно был виноват Борис: он не был ни на стороне богатых, ни на стороне бедных; не грабил ни мужиков, ни барина; если был иногда суров, то был т а к ж е неожи­ данно щедр, милостив, справедлив. Зн али только одно, что В альковщина стала приносить барину неслыханные до­ ходы. Борис вдруг поднял на ноги всю тысячедушную и мирно прозябавшую целый век В альковщину. Целыми сот­ нями, не ра зби р ая богатых и бедных, гонял Борис народ на работы : то заведет по всем деревням общественные за­ пашки; на время уборки сгонит на них все здоровое насе­ ление Вальковщины , и в один, в два дня громадные стога сена и скирды хлеба уж е стояли на полях; то сгонит