b000002177

Все еще долго говорили, восклицали в подобном же роде, а Лимподист весь сиял, как будто его собственная «правота», состоявш ая вся в том, что он со своею артелью таскал в московских л а б а за х кули, вдруг просияла для него неожиданным светом, и он внезапно объят был верой, что господь милостив, и его «правота скажется, и неправота замолчит пред его правотой, и что в буду­ щем все д л я его правоты и ничего для неправоты». И во всех говорило то же. Во всех во згласах с к а зал ась вдруг страстная ж аж д а жизни, а с ней и веры. Так различны были результаты впечатления, произведенного одним и тем ж е фактом теперь и сотни лет н азад . Только один старичок, Ермил из Груздей, не разделял общего порыва веры, может быть именно потому, что был очень стар, и сказал : — Много, много еще неправоты в мире осталось!.. Ой, много!.. — Много, дедуш ка, много, — подтвердил и Мин Афа­ насьич, — только и ей не жить... — Вот ты говорил про бар, — продолж ал Ермил, — а свой-то брат покруче будет... Ой, покруче!.. В барах баловства было много, а тут дело-то всурьез пошло!.. В большой сурьез!.. — Сгибнут! — уверенно с к а зал Мин Афанасьич. — Почему ж так? — спросили хозяйные мужики. Все примолкли. Мин Афанасьич так убедительно до­ ка зал эту гибель относительно бар и т а к уверенно про­ рочил эту гибель кул ак ам , что все с большим интере­ сом ж д али его ответа. Мин Афанасьич протер^ больные, заслезившиеся гл а за , посмеялся в бороду, обвел всех лукаво-добродушным взглядом и спросил: — Али ноне у вас Мин умен стал?.. Что все уши-то, словно зайцы , приж али? Д олж но , и за Мином кое-что водится... П ора, пора!.. Есть, братцы , и у Мина за­ слуги! Ну, ну... Ты уж на пустой-то не играй! Посмотрим еще! — закричали на Мина. — Что мне смотреть!.. Умнее не буду: все, что есть> _ все при мне... Т ак вот, говорю вам : кулакам -ми - роедам не жить.. А не ж ить им потому, что у них сы тости нет1 Коли сытости нет — ш абаш , пропало!.. А у них, милые, д аж е ни чуточки ее нет... У барина хоть малость,