b000002177

— И полсотни не хочу, Иона Петрович. Самим при­ годится. Иона сердито сунул ему в руки свиток и быстро вы ­ шел из избы, ни с кем не прощаясь. — Вишь, сердце какое! — сказали в толпе. — Собачье, истинно собачье... — Себялюбцы , — ск азал Мин Афанасьич, — одно им с л о е о !.. — Эй, Пиман! — простучал клюкой в окно с улицы Иона: — Хочешь, деся тку накину? — Ступай с богом, ступай!.. Говорю, самим приго­ дится... — Н а цы гарках искурите, богохульники !— закричал Иона с улицы и ушел. IV Уход Ионы как-то сразу согнал со всех томящее недоуменье; как-то сразу все что-то поняли, у всех вдруг стало светло в мозгу: все заговорили. Себялюбцы! — проговорил добродушный Пиман. — Себялюбцы! — подхватил Мин Афанасьич, весь словно просияв. Верно — себялюбцы!.. Вот истинное слово!.. Потому миру ненавистники... Себя только лю ­ бят... Смотри, ото всех отгородились, ровно от чумы... Себя только святыми считают, а другие, вишь, в грехе ходят!.. Мирские ненавистники! — Господа бога огорчают; он нас, милостивый, из каких рук-то вы свободи л ?— заметили солидные хозяева. То-то вот, какую неправоту славил? — подхватил Мин Афанасьич. Не въяве ли? А ведь преж де тож е не верили... Помните, чай, немало мне доставалось1— улыбался он. — Трудно было, изверились, — ск а зал старичок Е р - мил из Груздей. ^ — Маловеры! Вот истинно, что мы маловеры... А от­ того в отчаянность, в ж адность впадаем , — добавил Мин Афанасьич. — И теперь опять прописано, что мужик от ума з а ­ блудился... В уме плохого нет... К ак себя п о в ед еш ь .. шце без ума-то зл а больше сделаешь, — ск а зал старший Пиманов сын.