b000002177

бьют, чистятся, моются.., А одна, вишь ты, убрал ась — поет! Вот ведь и м ал а я т в арь, а смотри ты, какое во всем разуменье. Все во-время, в мё'ру: ж адности в ней не видать. В стала, умылась, детве червяков натаскала — и за песню!.. — Т ак говорил Мин Афанасьич, все еще л еж а на сене, раскинувши руки и ноги и спокойно смотря на птичью тревогу. — Сладко, приятель, спалось, — продол­ ж а л Мин Афанасьич, — кто его знает с чего: с того ли, что медом пахнет от свежего сена, али оттого, что мягко на нем, к а к на пуховой перине... Все сны, братец, Сни­ лись... Снились и мне ведь, братец ты мой. Вот и поди ты! Д олж но оттого, что вместе мы спали, — заметил Пй- ман. — Д ум аю так, что тут есть какое ни то указанье. И совсем, братец, из ума было вон, что от отца еще мне осталась бумага. Л е т д в адцать тому, как совсем и забыл я об ней, д а вот теперь сон напомнил. — Твое ли в ней счастье, смотри? — ск азал Мин А ф а­ насьич. — Бывает. Ну, от бумаги какое уж счастье! Так, сказк а была... А вот мне, дру г ты мой, Пиман Савельич, виде­ лось — начал было Мин Афанасьич, весь озарившись улыокои. — Слушай... — Э, брат!.. Опять тебя слушать? Этак, пож алуй, без покаянья умрешь. Ты уж при себе сбереги. Вот придет П окров, тогда уж с тобой мы старухе и будем р ассказы ­ вать сказки. Пу, Покров т а к Покров, — согласился и Мин Аф а­ н асьич. Только, слышь, Пиман Савельич, чтоб сон мой был в руку. Д ай оог, коли был он благополучен. с о н ~ т а кН'тебебРнГпЦ’ ° Ч6НЬ благополучен. Единственный Мин Афанасьич^«до сказать! - лукаво мигнул Пиману за «г Постои минутку, - остановил он его за р^кав, — что все к хозяйству бежишь? Эк оно бра- угово?Г то°бойЯпо ВеДЬ полсотнн годов прошло, как мы за Р вп !м а « ПОЛОЖИЛИ сродниться; сколько уж и детей а это время было у нас, а все не свершилось Что вчеоа лю тое“ времяИ хот Г° в оРил. Слышишь, пора, чай? П реж де Г с г т Е п ЫЛ0: нужда, да хозяйство, д а баре ас с тооои разводили... Али и теперь все еще не при