b000002177

вон’ им не дорого то, что отцу было дорож е всего; все променяю т на первого парня, на льстивую речь, на крас­ ное слово... Хорошо оно — точно, покамест... А вот нале­ тит молодая В альковщина, что теперь стаями вокруг до­ черей моих ходит, с разных концов налетит — и прощай! Р ас т ащ а т тогда все хозяйство клочками, и памяти нет уж об том, кто его собирал, охранял и всю душу в него пола­ гал... А кто м о е охранит, сбереж ет?.. Кому в этой избе до­ рога будет к аж д а я малость? кто будет помнить, что вот н ад этим узором старик целые ночи корпел? кто в печку не бросит его, кто все охранит от врага, кто за каждую ма­ лость встанет всей грудью, и жизнью , а память о тебе передаст и потомству?..» Т ак дум ал Груздь, и, случалось, в припадках тоски, под пьяную руку, он дико и зверски ру гался и дрался, и взаим н ая ненависть росла м ежду ним и женой с до­ черьми. Т яж ко им стало в родительском доме, и часто мечтали они, к а к бы скорее оставить его и променять на любимого муж а. Ещ е мрачнее стал Груздь, когда мало-пом алу сиро­ теть стал его двор; когда молодцы из деревень приез­ ж а л и и увозили его дочерей вместе с приданым , уводя ко­ ров и овец, лош адей и свиней, и все больше хозяйство его - оголяя. Часто на свадьбах сидел он тогда суров и угрюм, мрачно пил и мрачнее ночи во звращ ался в свой дом. — З я т я во двор взял бы к себе, — говорили ему тут миряне. — Что ж грустить? Против судьбы не пойдешь. — Зятя!.. Что зять! — отвечал старый Груздь. — Зять придет к тебе уж готовый... З я т ь — чуж ак. Зятю сми­ ренный поклон д а первое место, а сам — по-за печку... Кто он такой — к нему в душу не влезешь... О тдайте-ка лучше мне парнишку П им ана: два года за ним я следил, все не решался, дум ал в отца бы не вышеп... Д а нет, видно, не той он породы... Отдайте; сниму парнишку с мирского хлеба... Небось, меня знаете: не взращ у лиходея кресть­ янскому миру... Предоставлю вам муж ика в полном виде. — Лучш е не надо! — ответил мир. — Пора уж к делу пристроить сирот... Д а возьми уж кстати девчонку. Тут Груздь угрюмо вскочил и с к а зал , уходя, рукою махнувши: — Коли т а к — не надо! Но мир, рассмеявшись, его воротил: