b000002177

вода... Только вот у тебя, вишь, идут перекоры, битва, а ты сам говоришь... — Полно, брось... Пустое все это!.. И з чего ведь и дело-то вышло: больно уж помилу заж и ли с братом... Ну, говорим, что нам порознь чаи распивать: будем сообща пить!.. И стали... Попутал-от грех... И з-за сахару, что ли, али из чего и повздорили бабы ... Мы с брательником вы­ пивши были... Ну, и того, значит, всяк за свое... Это пустое... Мой Янька, ты знаеш ь, парень хороший, в работе примерный... Анютка твоя тож е девка король, и умом, и работой... Д а и сами они уж гуляю т давно... Т ак как ты? — Говорю тебе, ладно... Вот подождем Покрова... Сватай... да спи-се! И старики, повернувшись задом друг к другу, ноги подж ав, к а к ребята, скоро заснули. В щ ель с ар а я тихо глядел а луна. Где-то скрипнула еще раз калитка, и ночь налегл а на деревню , окутав ее серебряным светом всплывшей на небо луны и свеже­ пахучим паром от хлеба и сена. Г л а в а в т о р а я С О Н С Ч А С Т Л И В О Г О М У Ж И К А I Спит «счастливый» Пиман, и снится ему: как, чем и за что он сподобился этого счастия. То было давно, лет больше полсотни назад. Ни мать, ни отца он с сестрою не помнит, и первое, что прежде коснулось сознания его, был «мир» деревенский. Страш­ ное было в нем что-то, и вместе в нем было все — и за­ щита, и сила, и правда. Помнит он, когда еще вкруг Д ергач ей стояли глухие леса и болота. И зб а их была вдалеке, на о п у ш к е , у самого леса. Помнит, как по ночам собирались тут какие-то странные люди; долго сидели за светцом из лучины, пили вино и считали да прятали деньги. Один был в ы с о к и й , здоровый, с черною как смоль бородой и остро-сердитым