b000002177

ж е как и Пиман, напирая широкою грудью , мерно шагает, тяж ело подымая ноги и в такт им тряся добродушно ушами. Обоз ли представишь — и опять тот ж е Пиман, та ж е лош ад ь в ногу ступают и вместе с возом как будто скрипят и пыхтят. Во дворе ли увидишь его — с ним жена, работящ ая, степенная, строгая б аб а, крупно ш агая, ходит’ из закута в закут, с крупой и мукой, с водой и корытом, от птицы к скотине; вот тут и корова сытно жвачку жует и добро-сонливым взором спокойно лениво смотрит во­ круг. Т ак гармонично все, так немыслимо тут одно без другого. Т ак ж е все соразмерно связано здесь, как и в при­ роде самой, и молчаливо торжественно совершается мир­ ный процесс органической жизни, как будто пущенный в ход чьей-то стороннею властью . Тут и при знака нет, чтобы кто кем-нибудь управлял: почва ли корнем или листьями стволов, или туча все здесь оживляет, или ветер эту тучу направил, или река, поднимаясь парами к небу, ее родила? Кто ж тут важнее: река ли, почва ли, ветер, туча?.. Одно без другого — ничто. Т аков был счастливый мужик. Другое дело Мин Афанасьич. — Так-то, Пиман Савельич, — говорил болтливый Мин Афанасьич, мигая глазами и часто семеня босыми ногами, спеша за солидным Пиманом , — говорю я: где битва, там крестьянству разор... А все ведь пустое, так, — перекоры бог весть за что, чего делят... друг другу перечат, хитрым обманом обходят, злоба, ненависть... Ве­ лик ли наш мир, а вот уж успели чуть не подраться': з а ­ висть все... Все из пустого! — Т ак думаю я, — проговорил молчаливый Пиман, — оттого это ноне, что всякому стало вольнее, а миру теснее. Прежде было так: преж де было тебе утеснительно, да зато миру просторно!.. — А почему все? Потому что битва... Хотел мужичок поли, ну, царь говорит: вот тебе воля — воюй!.. Кто кого одолеет! Ну, и пошли воевать — и мужичок лютует, и барин лютует. Война — и шабаш! Какой тут мир, коли война?.. В миру мир и долж ен быть! Мир в мире только и живет... Вот почему, друг любезный, и миру пошло утес- ненье: всяк за себя, за мир — никого! — Оттого и народу стесненье, — добавил Пиман. — Кто-е знает, что уж и будет!.. Где нам воевать? Так ДУ _ мать надо, что нам всего хуже и будет... Д а как же