b000002177

Много тут было еще мужиков захудалых: они приставали то к той, то к другой из главных вытей. — Ну, и потешил нас ноне Пимаха твой! — сказали миряне, обращ аясь к Пиману. — Э кая л<адность! Э кая лютость к работе!.. А вот поди, из солдат давно ли в ер ­ нулся! — Ноне поменышг их портят, — заметил Пиман, — хоть и три года с ружьем повертится, а все ж е мало склоненья имеет к этой забаве. П ришел, улыбается: «Ну, говорит, р азв я зал ся ! Только и думал, скорей бы домой!» Вышел во двор, ходит меж коней, старых ласкает, а новым смотрит и в зубы , и в хвост... Так и скотину он всю осмо­ трел... Любо ему!... «Ну, говорит, теперь меж своих!» Сохи, бороны, косы — все осмотрел, пробует, вертит в руках... ' Хорошо, кому в сильный двор придется вернуться... Д а счастливых таких-то немного! — возразил один м уж и ­ чок захудалый , скорбно мотнув бородой. Видно, миряне, голодный счастливому не пара! — заметил, лукаво смеясь, странный мирянин, который один, казалось, в оощем труде и довольстве не принимал никакого участия. Засунувши руки в карманы , давно он стоял в стороне, прислонившись к старинному ’ вязу. Пи- мановы дети угрюмо наморщили брови. С тарик сам Пиман осердился. Но тут вдруг поднялся лохматый при­ ятель Пимана, с больными глазами , Мин Афанасьич. — Стойте, стойте!.. Что правда, то правд а, — сказал он, поправив на плечах худой п олуш убок ,— только не в том тут дело! Стойте, я вам расскажу... И раньше не был я очень чтоб счастлив, сами вы знаете, к тому ж заш и б а ­ лись мы с братом вином; шла битва у нас денно и нощно жены бранились, ребятишки ревели!.. Где ж тут крестьян­ ству итти... Тяжко мне стало. Вот, поссорившись с б р а ­ том , в разд ел мы вступили: из-за каж дой колоды брани ­ лись, дрались, судились... Т ак ая битва шла! Д ум аю что ж е я тут убиваюсь на трудной работе?.. Плюнул я, землю оставил и свою половину избы досками забил: уш ел с же- л и “ь Ив Сн уж я1 аМИ В Г0Р0Д - ТуТ повезло нам , не долго би- степрци К КУПЦУ нас пристроили в дворники, двор Г ы Й * он один, хоть и богат был, Ри дом был ооширныи, все богу молился да постничал, ни к кому не ходил, и к нему-то боялись ходить... Скуп был, за то вре!