b000002177

вее, вообще как-то все в нем сделалось «основательнее». Но вместе с тем гл а за его часто блуж дали , а сам он в зд р а ­ гивал. К а к будто постоянный испуг и робость перед чем-то охватывали его. К ак будто еще слишком чувствовалась боль, так недавно охвативш ая его. Так, тонувший и и зм у ­ чившийся в борьбе с волнами человек, выброшенный на берег, долго еще дрож ит и бессознательно смотрит б л уж ­ дающими гл азами , и, несмотря на то, что под ним уж е твердый, устойчивый берег, ему все еще каж ется, что почва колеблется под его ногами и готова распасться и поглотить его. Т ак загн анн ая и истерзанная кнутом л о ­ ш адь долго спустя еще вздраги вает всем телом , едва стоя на трясущихся ногах, и пугливо н астораживает уши. IV Все это совершилось чрезвычайно быстро и ни д л я кого неожиданно, и^ тем страннее, что не было никаких осо­ бых, чрезвычайных причин. То просто была цепь обы ­ денных, ничтожных, мелочных обстоятельств, которые неуклонно цеплялись одно за другое, ткали ’ какую -то паутину, и затем все р азразилось позором , таким потря­ сающим позором. Миновал уж е чад и угар святочного разгула. Осталось только полупохмелье. К ружилась несколько голова. И счез­ ли грузинские кн язья и сибирские буржуа, иссякли кульки вин и закусок, истощился, повидимому, зап ас родитель­ ского радуш ия у И вана Степаныча, и осипли серебряные звонкие голоса Веры Ивановны и Л изы. Н астало то томи­ тельное, ноющее состояние души, когда оборвется туго натянутая струна. И ван Степаныч вдруг захандрил и по обычаю, стал ко всем привязываться. Все в доме приняло минорно-кислое настроение. Вера и Л и за перевертывали лениво книжки. Аполлинария П етровна спряталась с чул ­ ком в спальню. И ван Степаныч ворчал: — Ну, вот теперь и живи, как хочешь... Н ам бы все только плясать, петь... Мы, матуш ка, не птицы небесные... д а - с ... в о т нынче говядинка-то, говорят, по двенадцати копеечек-с... А отец и так уж изм аялся, у него уж поясница сед ин а в бороде... П ора бы почувствовать, и т. д.,