b000002177

старика. П од неотразимым ли влиянием этого строгого ке­ лейного безмолвия, или вследствие все той ж е непобеди­ мой ж аж ды контраста, П етр методически и упорно сдер­ ж и в ал и рассчитывал каж дое свое движение: медленно и осторожно снял он с себя верхнюю одеж ду, тщательно вычистил ее и т а к ж е тщ ательно развесил; снял свои но­ вые кож аны е сапоги, которые, повидимому, раздраж али его своим скрипом, и надел большие валенки. Затем он сел к столу и, тихо постукивая по нему пальцами , заду­ мался. В его комнатке было уж е темно, но он не зажигал огня; он ж адно всматривался в трепещущий нежнорозо­ вый лампадный блеск, к а к будто мягко плывший по ком­ натам тихими волнами от «неугасимой», висевшей перед божницей. Иногда выходил из своей комнатки старик, не­ слышно ступая валеными большими серыми сапогами, и начинал поправлять поплавок лампадки , и тогда фанта­ стические тени колыхались и ходили в розоватом свете, а старик чуть слышным, тоненьким , дребезж ащ им старче­ ским голосом пел «Свете тихий, святыя славы !» Затем ста­ рик опять скры вался в свой угол, и оттуда слышалось, как он силился произнести с особым чувством: «Пришедше на зап ад солнца!» Тогда, в свою очередь, тихо вставал Петр и медленно начинал ходить вдоль двух соседних комнат, от времени до времени остан авли ваясь перед божницей и внимательно, повидимому, всм атри ваясь в темные лики угодников. Впрочем, как ни старался он привлечь свое внимание к этим строгим фигурам , его воображ ение и мысли блуж дали где-то далеко, уносили его в какой-то иной мир. Но он вдруг вздраги вал, как бы опомнившись, и снова начинал медленно' ходить. Тогда по лицу его про­ бегало страдальчески-болезненное и в то ж е время серди­ то-неприятное выражение. Если бы те, которые интересу­ ются этим юным «сыном народа», взглянули на него теперь, они не могли бы не заметить в нем поразительной перемены: несмотря на полупрозрачный нежный розова­ тый свет л ампадки , лицо его было серовато-бледное, каК будто зеленое; прежний здоровый румянец заменился красными небольшими пятнами; гл аза ушли еще глубже в орбиты и смотрели суровее. Он значительно возмужал, хотя это не был уж е тот «сурьезный парень», каким он не­ когда был в артели. Он сделался солиднее; его движения, прежде грубо порывистые, стали размереннее, неторопли