b000002177

пользовавшиеся его вниманием, были очень разно­ образны : тут были и «жертвы политики» (в то время, лет десять — двенадцать н азад , по преимуществу «политики студенческой»), и «жертвы социальных язв», вроде до­ чери, беж авш ей из семьи за поисками «света» или «любви», любовницы, брошенной любовником , с ребенком, беременной девушки, не знающей, где приклонить голову и скрыть свой стыд, жены , бегущей от м уж а и разыски­ ваемой полицией... Все эти «жертвы» изо дня в день чере­ довались, сменялись одна другою и постоянно ютились в небольшой квартирке Пугаева. Вот почему в его квар­ тире был вечный кавард ак , вечный беспорядок, вечное отсутствие «обстоятельности», как заметил с первого же р а за Петр, так привыкший к этой «обстоятельности» у Ульяны Мосевны и Строгого. Квартира Пугаева была «по­ стоялым двором», бивуаком. Он отдавал все свое в пол­ ное распоряж ение временных хозяев, а сам все время про­ водил у своих последователей и слушателей, увлекая их и увлекаясь сам своими импровизациями. Нередко его время поглощ алось хлопотами о своих «жертвах». Веруя сам и стараясь уверить других, что в людях не так много зла, как предполагают, что в каж дой человеческой душе есть «тайничок», затронув который можно из злодея сде­ л ать мгновенно праведника (вся суть только в том, чтобы уметь открыть этот «тайничок»), он самонадеянно брался за примирение своих «жертв». Но он тут очень, очень часто подвергался неприятностям . Иногда, впрочем, уд а ­ валось ему и выхлопотать примирение, но редко. Чаще всего для содерж ания своих «жертв», за полным недо- ■ статком собственных средств, он долж ен был изыскивать эти средства на стороне. И это ему удавалось лучше. Спо­ собность «отрешения от личных благ в пользу другого» была для него мерилом проникновения в его проповедь. Часто после своей импровизации он прямо приступал к своим слуш ателям и требовал «практического», реального выраж ения их сочувствия к его идеям. И интеллигенция, в особенности женского пола, наэлектри зованная его нерв­ ными манипуляциями, его искреннею, вдохновенною речью, не скупилась на пожертвования. Н ужно прибавить, что деятельность Пугаева, несмотря на свой мистицизм, была все же благотворна. В мир «темного царства», где изнывали бедные, подавленные, ищущие «мысли», хоть