b000002177

выражением лица. Длинные волнистые, с чуть-чуть проби­ вавшею ся сединой волосы падали ему почти на плечи; небольш ая русая, несколько «раздвоенная» борода при­ д ав а л а еще больше мягкости выражению его лица; на нем был широкий, просторный пиджак, несколько длиннее обыкновенного, и широкие брюки; сапоги мягкие, без к аб ­ луков. С приветливою улыбкой, как будто озаряя ею сверху присутствовавших, он крепко пож ал каждому руку. Ему тотчас ж е отрекомендовали П етра и сказали, что сей ­ час уйдут и им мешать не будут. Уходя, Л и за выразительно шепнула Пугаеву: — Помните, этот волчонок уж е теперь начинает ко­ пить деньги! А Сережа прибавил: — С своей стороны, я ему кое-что передал по части реальных знаний... Но реализм , как вы сами говорите, — это только руки и ноги. Д уш у вложите уж вы... Я по этой части профан. — Попробую . Постараю сь, — отвечал, о зар яясь своею ооычною сердечною улыбкой, Пугаев. П угаев был «опытный» наблюдатель-психолог, по крайней мере так дум ал сам он, и в этом ж е бы ла'убе- ждена московская молодая интеллигенция; эта интелли­ генция д аж е боялась его «прозорливости», чарующего обаяния его речи, в особенности молодые женщины. Среди них он пож ал настоящие лавры . Пугаев не был строгий мыслитель, д аж е был плохой мыслитель; у него не было строго логически проведенной и обоснованной системы. Когда его ловили на противоре­ чиях или абсурдах, он сам искренно говорил: «Я не могу вам это объяснить ясно, определенно, логически... Но я в душе глубоко чувствую сущую правду моих слов, и вы меня ничем не разубедите... Нет выше, чище и глубже критерия этой сущей правды , как человеческое сердце таинственная глубина души» и т. д. Но его проповедь не отличаясь строго логической выдержанностью , блистала бесподобными частными обобщениями, светлыми идеями смелыми выводами, глубокою художническою способ­ ностью комбинирования картин, выхваченных прямо из действительности. Его несколько восторженная и как бы вдохновенная интонация, его всегда импровизированная но горячая и страстная речь, а главное, уменье затронуть