b000002177

— Ж ел али бы-с, — пролепетал все еще смущенный Петр. — Прекрасно!.. Вы от нас можете требовать, д аж е долж ны требовать... Мы обязаны ... К ак это вас бог на нас навел!.. Хоть зав тр а ж е приходите ко мне, как только вам будет свободно... Вы нас не бойтесь: мы ребята простые... Придете? — Приду... Еж ели только стеснения вам не будет... — Нет, нет!.. Мы все очень рады ... Ведь вот нас сколько!.. Мы д аж е по очереди можем . А если мало, так мы затащим вас в университет: там вас нарасхват! Там, батюшка, колом в вас студиозусы просвещение вобьют!.. Нынче на вашего брата падки, — с к а зал весело Сережа и захохотал. Засм еяли сь весело и все. Улыбнулся д аж е сам Петр. Допрос пошел оживленнее когда, откуда, кто родители, к а к живут и пр., и пр. Через четверть часа уж е совершилось «полное сли я ­ ние» и молодеж ь увлекл а «сына народа» в зальцу И вана Степаныча. Петр начинал чувствовать себя свободнее. Его молодую натуру невольно охватывала собой непринужден­ ная, беззаоотная, вольная веселость молодежи. Его р ан ­ няя, не по летам , задумчивость, скрытность и замкнутость, воспитанные среди деревенского захолустья, под влиянием таких сурово-степенных ригористов, как Строгий и Ульяна Мосевна, — с одной стороны, и в тяж елых усло­ виях деревенской и артельной жизни вообще, вдруг на­ чали смягчаться. В груди заговорили молодые инстинкты молодой крови. М олодежь, по обыкновению, пробыла у Д р екало в а д ал еко за полночь: спорили, болтали, танцо- вали, пели... З а с т а в л яли танцовать П етра, но это реши­ тельно не удалось; заставляли его проглотить рюмку вина, пили с ним на «орудерш афт» и, наконец, тоже принудили примкнуть к хору и спеть «Вдоль по морю, морю синему». У Петра о казал ся чистый, сильный тенор. От Петра то приходили в восторг, то шутили и смеялись над его нелов­ костью. Иван Степаныч добродушно поощрял его первые шаги к «слиянию» и просвещению; Аполлинария П ет­ ровна радовалась на него, как на родного сына. асходясь по окончании вечера, все были веселы, до- ольны, радостны; все ж али крепко руку Петру, и в этом ожатии невольно и таинственно сказы валось какое-то *