b000002177

Д а теперь, если д аж е перезаложить его, за первое слово по двести рублей дадут. У всех вдруг сердце начинает весело биться, что-то «отлегло». Брюнетка положила в сторону воротничок и, медленно поднявшись, потянулась у зеркал а и полюбова­ л а сь своею стройною фигурой... «О, ива ты, ива, зеленая ива!» — вертится у нее в голове. Блондинка Л и за очень р ада бросить подушку и начи­ нает бегать по комнате. — Ты чего? — спрашивает отец. — Д а ведь вы ж е заставл яете считать... Ищу бумаги и карандаш ... — Н еуж ели так не можешь? — укорительно кач ал го­ ловою отец. Л и за вспыхивает и припоминает, что она собиралась быть сельскою учительницей. — Конечно, могу!.. Только лень, папа... Н а бумаге скорее... — Сто пятьдесят тысяч, — бормотал И ван Степа­ ныч. — Однако!.. Если д аж е половину, и то... Возьмем д аж е четверть, и то... о-о-о!.. Можно д аж е приданое очень порядочное сделать. А к вечеру, в особенности если это было воскресенье, глухие стогны 1 Замоскворечья оживлялись веселою ком ­ панией «молодежи», подъезж авш ею на трех «ваньках» к домику И вана Степаныча. В злетали они в зальцу И вана Степаныча под предводительством его двоюродного пле­ мянника, «вечного студента», забулды ги и доброго малого. Он постоянно таскал с собою к И вану Степанычу разно­ образную молодежь, из которых многие менялись так быстро, что их на второй же вечер забы вали . Тут были большею частью студенты, в особенности из денежных, какие-нибудь сибиряки или грузинские князья, попадались и бедняки, любившие выпить на чужой счет. Все это были добрые малые, но беспардонные и очень недалекие, любя­ щие «прожигать студенчество». Все они любили «добро­ душного ветерана» И вана Степаныча, который забавлял их бойкими анекдотами (а он их знал пропасть), с при­ правой нецензурного д аж е свойства. Лю били они и «ма­ меньку» Аполлинарию Петровну, платившую им р оди тель­ 1 С т о г н ы — площади, улицы.