b000002177

Семья И вана Степаныча Д рекалова была одна из тех широко распространенных на Руси современных семей, отличительною чертой которых является полнейшая эф е ­ мерность существования: ни позади, ни впереди, ни в н а ­ стоящем нет у этих семей ничего такого, про что они могли бы сказать: «Д а, вот это н а ш е было — и будет; за это с в о е мы ляж ем костьми; это с в о е мы не уступим, не продадим вовеки, хоть бы пришлось из-за этого страдать». Одно только у них есть с в о е —• это страшная ж аж д а без­ деятельного покоя и созерцательной лени, за которую они готовы кривить душой, пять раз продать себя, унижаться, плутовать, лиш ь бы гарантировать себе э то право беспе­ чального, индиферентного существования. В свое время отец И вана Степаныча дослужил из канцелярских чиновников до чина, дававш его право на дворянское звание. П режде всего это «дворянское звание» он реализировал тем, что «купил» себе кухарку, няньку, горничную и кучера, а затем приобрел какими-то путями довольно порядочное именьишко с несколькими десятками человеческих душ. После смерти родителя Иван Степаныч, женившись на барышне Аполлинарии Петровне, старш е его годами, прибавил, в виде приданого к общему имуще­ ству, еще небольшое именьишко и поступил на службу в интендантское управление благодаря какому-то «благоде­ телю». Скоро закупил он в Москве дом и повел жизнь на барско-чиновничью ногу. Он зад ав ал вечера, пирушки своим сослуживцам .' Дочерей отдал в пансион, себе завел люоовницу на стороне, а Аполлинарию Петровну обратил в экономку. Все это — истории известные. Но вот сначала пришли «последствия» 19 февраля, а затем вскорости и другие последствия, вроде разоблачения в интендантском ведомстве целой системы мошенничеств. Ивану Степанычу было отказано от места. Он не особенно горевал и при­ нялся проживать выкупные свидетельства, потом перепро­ д авать рощи и т. д. И зленился он самым безбожным обра­ зом, пока, наконец, не дошел до того состояния, в котором его застал наш рассказ. Теперь он все мечтает еще посту­ пить на службу, если б только подвернулось место не ниже того, какое он имел; пока же проживает последние остатки «дворянского достоинства», закл ады вает их и про-