b000002177

гих, снисходить до плутовства, не говоря уж е о том, какие побуждения могут заставить человека грабить или л е б е ­ зить, «фиглярить» перед другими, когда у этого человека все есть, все готово, без тяжкого труда, без тяж ких забот, и притом это в с е — прочно, крепко, устойчиво, не грозит никакою случайностью не только на завтра, не только для себя,-но и на целые поколения? В ряд ли будет ошибкой предположить, что если бы в эти минуты Петр дум ал и рассуж дал, а не действовал просто под впечатлением светлого настроения души, то он думал бы таким образом . Это ведь эмпирический вывод наивной деревни, многоопытный относительно себя и так малоопытный относительно других. А между тем, когда Петр подал деньги Ивану Степанычу и Иван Степаныч понес их к себе в кабинет, чтобы запереть в ш катулку, у всех членов благородного семейства мелькнула одна и та ж е мысль: «Господи! как еще он прост... как прост! Ну хорошо, что вот он попал на нас... на И вана Степаныча... Мы^люди честные, добрые... А если бы на других?» От этой мысли Аполлинария Петровна д аж е совсем расчув­ ствовалась и то и дело сморкалась, а блондинка несколько смягчилась от негодования, закипевш его было в ней при неожиданной новости, что Петр копит деньги. Петр Вонифатьич, — с к а зал а она, серьезно насупив свои брови и несколько выдвинув вперед нижнюю пухлую малиновую губку, что придало ее лицу весело-комичное выражение, — подите сюда! Петр подошел к окну. Говорите, где вы взяли деньги? Говорите правду...- П равду говорите! — вдруг дернув его нетерпеливо за ру­ кав, заговорила блондинка... — Мои собственные... Скопил... —• А зачем вы копите? Петр снач ала взглянул на блондинку в изумлении, а потом ск а зал улыбаясь: — Деньги завсегда всем нужны. Кому деньги не нужны! — Д а вам-то зачем нужны? — приставала барышня. ■ Чтобы бедным не быть... не работать... ' Н е работать? Д а р азве работать нехорошо? Разве ваши родные нехорошо делаю т, что работают? — в изу