b000002177

— С чего вы взяли, что я брезгаю крестьянином? — вспыхнула вся, как зарево, блондинка. — Я, может быть, больше, чем вы, понимаю, что... Я только... — Ли-иза! — протянула, укорительно покачав головой, брюнетка. — К ак цена будет? — перебил этот ненужный для него разговор Петр. — П ять рублей, — отрубил И ван Степаныч. — Д в а рублика скинете? Все улыбнулись. — Я, братец мой, квартирами не торгую, — снисходи­ тельно проговорил Иван Степаныч. — Если я сдаю лиш ­ нюю комнату, то единственно для того, чтобы доставить удовольствие молодому человеку жить в благородном се­ мействе... понимаешь? Если ты можешь это оценить... Но Петр не мог еще этого оценить: у него закруж и ­ лась голова от пятирублевой цены... Д а , ему недавно при­ бавили ж алованье, он теперь получает почти что столько же, сколько главные приказчики. Но пять рублей! Пять рублей, когда он в артели платил всего два рубля... Ведь эти три рубля каждый месяц пойдут прахом ; в год, зна­ чит, тридцать шесть рублей, почти сорок рублей!.. У Петра стоял в голове туман. Д орожитесь очень... не по нас... Извините, — про­ бормотал он, весь вспыхнув, — извините, что я побеспо­ коил... Виноват, — пятился он к двери. 7 г Ничего, братец... Что ж , дело любовное! — говорил Иван Степаныч. — Федосья, проводи! — крикнул он. — А может, надумаешь... Заверни... Ты мне понравился... Ты парень солидный... ] — Виноват, говорил Петр, — дорожитесь... не по Он взялся за ручку двери; рука у него дрож ала... от дверь отворяется: еще ш аг — и «комната с мебелью в благородном семействе» потеряна для него навеки Где еще попадется т а к а я подходящ ая? Где еще он «п о н р а ­ вится»? I де еще хозяева такие снисходительные д о бры е н «обстоятельные»? Он отворил дверь совсем; Федосья за­ хлопнула за ним; крючок щ елкнул; он остался на крыльце... «А дешево! Д еш евле не найти... Еж ели бы бо- тат был... Наши конторские тоже платят три и даж е че­ тыре рубля, а семейные восемь и десять рублей... Пять 166