b000002177

века т и х о г о н р а в а » , молодой человек задум ался и не р е­ ш ал ся войти в крыльцо. Сначала он вытер лицо большим разноцветным фуляром , затем поколотил ногу об ногу, чтобы стряхнуть снег, вытряхнул полы каф тана и занес было за дверь, но, взглянув на билетик, опять быстро от­ ступил и пошел дальш е. Что его смутило: «благородное ли семейство», или..он сомневался в тихости своего нрава? Повидимому, скорее первое. «Не жирно ли будет?» — по­ вторил он про себя, уходя все дальш е от «благородного семейства». Ему припомнилась почему-то его деревенька в глухом захолустье соседней губернии, его родичи, в н а ­ гольных полушубках, в валеных сапогах, с корявыми ру­ ками, с лохматыми, сбитыми в косицы бородами... Ему припомнилась и его квартира в Москве, в подвальном этаж е, в артели, с длинными нарами, с тарак ан ам и , с з а ­ пахом капусты, прели, черного хлеба и полушубков, с коренастыми и горластыми мужиками в ситцевых рубахах и посконных ш танах, в дырявых вал енках и лаптях; боль­ ш ая печка, на которой сушились онучи, гомон целого д е ­ сятка голосов, иногда пьяных и буйных, и в этом гомоне совсем пропадающ ая, стушевывающ аяся «сурьезная» х у ­ дощ авая фигура его, опрятного, несловоохотливого моло­ дого парня. И в то время как он, «Волчонок» (так про ­ звали его ар тел ьщ ики ), некогда мечтавший в деревне о прелестях столичного «благородного обращения», прину­ жден опять жить среди сиволапого невежества, выслуши­ вать добродушные насмешки и выходки деревенского остроумия над своею серьезностью, в это время его сослу­ живцы по конторе и скл адам почетного граж данин а Баш - макова и К 0, в осооенности те, которые посолиднее, успели завестись «отдельными помещениями с небелыо», жили по одному или по-двое, в тихой, благородной беседе распи­ вали ^«собственные» (а не артельные, в трактирах, целою ордой, до пятого пота) чаи из собственных «сервизов». как было приятно ему, когда приглаш али его в свою «тихую, степенную, благородную беседу за собственными сервизами» его сослуживцы , когда чистота, опрятность м а ­ ленького собственного «отдельного помещения», с цветами на окнах, с гитарой, с платяным шкафом, с старинным няаш^НтЬКИм ДИваном, с половиками у двери, с вымытым на шсто полом, охватывали все его существо. И вот, во з