b000002177

ных» работников по своим деревням . Сурово ш агаю т «не­ пьющие», и слышатся Строгому их отрывочные речи: — Триста возов купцу смахнули... Разом !.. Э кая м а ­ хина! — И все им мало!.. Еще жилы тяни для них, а они тебе в благодарность кислого молока бочку выкатят да водки с дурманом. Ишь, народ-то одурманил! — А завтра опять подымайся... «Долговые» справляй... Поп-то сено, слышь, «долговыми» хочет свозить... Н а к а ­ зывал беспременно... «Вы, братцы, говорит, бога помните: поторопитесь.-.. С чем вы меня оставите, ежели сено сгноим?.. Уж, пожалуйста, а ежели инако, то уж не взы­ щите... Мучку-то, что у меня брали, уж отберу при законе и при начальстве...» — А кто у него долговые-то? — Д а дергачевцы — все почитай... И опять сурово ворчат себе мужики что-то в усы. Вернулись домой и свои, дергачевцы . Шумно, гулко ввалились они в деревню. Старики и дети, задремавш ие было, боязливо проснулись. На улице идет гомон. О чем-то шумят, галдят. Чутко вслушивается в этот говор Еремей Строгий, л еж а на леж анке в своей чистой, светлой избе. Вот он слышит топот ног, слышит, как все ближе, ближе становятся голоса. Вдруг несколько ударов затрещ ало по калитке. — Выходи!.. Эй, Еремей!.. Рано улегся!.. Выходи, драть тебя на шест!.. Сперва ответ миру подай, а там и спи-почивай! - Что за самоуправство в глухую полночь! — ворчит трезвый Еремей Строгий на пьяных мужиков, выглядывая в окно. Выходи, выходи, драть тебя на шест! — кричит толпа. то ворота снесем!.. У мира нет самоуправства... Мир зовет -к ответу! И вот Еремей Строгий стал перед миром. Вкруг него волнуется толпа. Сотни глаз устремлены сурово на него Г - т и н рук внушительно тыкаю т в воздухе пальцами! полсотни голосов слились в один сплошной гул, из которого можно оыло разобрать только отрывистые фразы- н а м 7 к ™ \ Г°вори, ГДе был?" ПочемУ ™ на помочь с а м и к к ущ у да П0Пу не Х0Дил? а? Почему? Святее нас? Н е бойся, на печи не леж ал ... Сам на помочи был...