b000002177

— Берите, берите и подушечки!.. Бог с вами! — Лоханочку не уступите ли? — шепчет другой го­ лос. —•Может, по нашей бедности, и так отдадите... Куда вам везти? — Берите, берите и лоханочки! —• Хоть бы ты и меня чем-нибудь поблагодарил... Столом бы, что ли, расступился... Немало я тебе с женой банок да пиявок припускал! — Усту-упи-и, братец, на па-амять жене моей дубовую каду -ушку ! —■икая и едва стоя на ногах, сопит волостной писарь. — М оя кадуш ечка... моя, Василий Петрович, — зали ­ вается взволнованная батюшкина вдова, — вперед обе­ щано... вперед... давно уж! — Берите, берите все!.. Делите! — кричит в каком-то ■ исступлении сам Строгий, а из глубины души его невольно так и рвется: «Б ож е мой! Б ож е мой!» Солнце уж е закаты валось, шумно, гулко разъ езж али сь гости Еремея Строгого. Сам он все сидел на том ж е месте и в таком ж е отупении и столбняке. Все это пьяное и бур­ ливое обнималось, целовалось с ним и кричало ему в уши какие-то бессвязные речи; все это тащило на свои подводы «прощ альные подарки»... Все это толкалось, ш аталось и кричало, расходясь и уезж ая , около крыльца и ворот. М атушка, вдовствующая попадья, получившая дубовую кадушку, разрумянившись от «красной водочки», подняла кверху руку с белым платочком, а другою подперев бок пошла по улице, притопывая подкованными башмаками..! В чистой, прозрачной, поэтической тишине вечернего воздуха раздали сь песни... И опять душит кошмар Еремея Строгого, и опять му­ чают его раздраж енны й мозг тяж елы е сновидения. Стояло ж аркое, ж аркое лето. Был конец и ю л я .' их°, недвижимо стоит теплый, прозрачный воздух- давно закатилось солнце, а еще деревни Добросельской волости не успокоились. Ругаясь, путаясь и ш атаясь крича и проклиная, тянутся от села Доброго толпы «доброхот-