b000002177

берет из божницы завязанный в платок бумажник, сует его за пазуху, крестится на образ и широким, увесистым ш агом , в больших сыромятных сапогах, направляется к сходу. — Слышу, мир честной почествовать меня хочет? — говорит Строгий. — Д а , Еремей Еремеич, точно, ж ел аем почествовать, под н ач ал к тебе хотим... Ты мужик справедливый... От тебя обиды не будет... Послужи мирскому делу. К ланяем ся тебе старостой, послужи миру дергачев- скому... — Благодарю !.. Эй, Егорка, беги в кабак! Тащи ведро... два ведра тащи! Вот деньги — получай!.. Гуляй, мир православный!.. Хочу с вами в л аду жить!.. Г у ­ ляй!.. — кричал Еремей в сильном возбуждении, словно в нервной горячке. — Вот оно — дело!.. Слава тебе господи! — повторил удивленный мир. — Ч еловек в артель входит! Только Сысой да ж ена Строгого и Петр с подозритель­ ным вниманием следили за Строгим и ж д али «беды». — Пей, мир православный, пей!.. Опоить тебя хочу... Чтобы после из тебя веревки вить сподручнее было... Д а!.. П ора за ум взяться!.. Пей! — кричал Строгий, поднося лично каж дом у мирянину по большому стакану водки, по- черпывая им в стоявшем на чурбане ведре. Когда было выпито первое ведро, Строгий вдруг снял шляпу. — Ну, а теперь благодарю за честь, мир честной, — с к а зал он и низко, до пояса, поклонился. — Д ав ай т е те­ перь торговаться... Вот от своих достатков жертвую , з н а ­ чит миру две четвертных, ■— полусотенную , выходит (и Строгий положил две двадцатипятирублевых бум аж ки около в едра).., А уж меня простите: хочу в мещане в город приписаться... Корысть заела!.. Н аж и ва одолела!.. Не могу греха стерпеть... Простите, братцы , не могу... Увольте от мира! — Вот что!.. Иш ь ты! — заговорил в смущении и зу ­ мленный мир, не зная, что сказать: оборот был совер­ шенно неожиданный. Никто не мог еще решить: прав был Строгий или нет? М ало он д а е т или много? Обманывает или нет? Но вот заговорил вдруг Сысой: