b000002177

чешутся, потому от вдовы угощеньем не разъедеш ься. Но Сысой умел это дело «оборудовать в аккурате». — К ак не будет угощенья? Будет! Что вы, п р аво сл ав ­ ные!.. Вот я, господи благослови, жертвую , значит, по силе-помочи! — выкрикивает Сысой, снимая шляпу, и бро­ сает в нее гривенник. — Вот, православные, гляди!.. Вот плотичка и засеребрилась... Ну-ка на живца... — потряхи ­ вает он пред мирянами шляпой. — Эх, дуй вас горой! Авось с гривенника-то не р а зо ­ ришься! — кричит молодой м ужик и с треском бросает в ш ляпу Сысоя два медяка. — Вот так! идет!.. П равославные, на вдовью долю! — покрикивает Сысой. Весело миру, позвякивают в шляпе Сысоя пятаки. М и ­ гом справлена помочь вдове и мигом пропита «вдовья доля», собранная в ш ляпе Сысоя. О болванит дергачевцев какой-нибудь соседний кула- чишка, •— Сысой устраивает или мирской чай, или «про­ пой горя». У Сысоя была больш ая семья; жил он в достатке, мог бы д аж е разбогатеть, так как семью д ерж ал строго. Но выше обычного деревенского достатка он не под­ нялся. И понятно почему: мирской был человек, « а р ­ тельный». Б р ат Еремей его у в аж ал , только звал «несправедли­ вым мужиком». И Сысой у в аж а л брата Еремея, но только назы вал его «тупым топором»: «рубить не рубит, а только за душу тянет». — Вот что я тебе, Еремей, скаж у, — говорил ему не­ редко Сысой. — Е хал бы ты ж и ть в город али в м она­ стырь... Ей-богу... И тебе хорошо было бы, и людям лучше... Ну, чего ты, на нас глядя, казниш ься, д а и нас казнишь? Бы л бы ты там , может, вполне человек, а здесь вот и д о л о м тебя зовут... Что хорошего? — Верно, верно ты, Сысой, говоришь: ты мужик ум ­ ный. Верно, что с вами здесь не споешься, а сопьешься. Тут строгого правила не выдержиш ь, — серьезно зам е ­ чал Еремей. — Это и дум ать оставь! — восклицал Сысой. — Д ай пролшть как бог на душу положит, а ежели в правилах, так это у нас, пож алуй , с ними до душ егубства дойдешь!.. 10 Златовратский 145