b000002177

— Все, все, — отвечала его ж ена. — Одного не во зь­ мешь, — родной земли не возьмешь! — Что ж , наш а зем ля не пустовать будет, к своим ж е в руки перейдет... Ну, владай нашим имуществом, И ван Тимофеич, вл адай во благополучие, а не во вред... Приедем , неравно, в гости, чтобы было тебе чем перед нами похвалиться, — с к а зал хозяин, обращ аясь к одному из гостей, и затем стал молиться. Помолилась и ж ена. Гости встали. Помолчали. Затем все двинулись из избы. У ворот на улице стояли лош ади; одна из них была Ульяны Мосевны. С ам а она сидела в телеге; с нею рядом подросток лет пятнадцати, племянник Петр, задумчивый худощавый мальчик с карими, смотревшими исподлобья глазами , в синем суконном арм ячке и в новой черной ф уражке. Его отец, Вонифатий Мосеич, перетягивал тороп­ ливо супонь, а на облучке, как-то съежившись, сидел друг- приятель П етра, Филаретка, в ситцевой рубахе и старой отцовской жилетке; он от времени до времени в зд р а­ гивал всем телом — от внутреннего ли волнения, или от ядреной свежести весеннего утра. — Готовы? — спросил вышедший из избы, в сопро­ вождении гостей, старик и затем , внимательно взглянув в лицо Ульяны Мосевны, проговорил: — Чего сердишься, старуха?.. Ах вы, бабы , бабы!.. Словно под неотразимым влиянием в згляда старика, и мальчик Петр недовольно-сердито глянул в лицо тетки и нетерпеливо повернулся на месте. — Что сердиться! Сердиться нечего, — истово вы гова­ ривал а Ульяна Мосевна, — а только мало хорошего, ежели друг от друж ки люди беж ать пустились, с род ­ ных мест бегут... Н адо сказать правду, Еремей Еремеич. С тарик взглянул мельком опять в суровое лицо Ульяны Мосевны, потом посмотрел на жену; его высокая, здоровая баба стояла еще у ворот избы; вдруг она мед­ ленно поклонилась в пояс земле, коснувшись ее рукой, но не успела подняться, как глубокая скорбь, вы рвавш аяся из груди сдерж анным рыданием , повалила ее совсем. Н е ­ сколько секунд ры дала она, припавши к земле. Всем стало т яж ело и неловко. Бабы вздыхали. Мужики прятались один за другого. Ульяна Мосевна сердито смотрела в сто­ рону. Филаретка вдруг выпрямился и во все гл а за глядел на рыдавшую женщину: у него у самого навертывались