b000002177

— Мы тоже, кажись, не глупее других считались, — проворчал Петр. — Я не про то... А главное дело, в хозяине у вас силы весьма недостаточно. Вот у нас, как мы, значит, уж е более к купечеству привержены, так у нас, бывало, тятенькино слово — закон, от его речей не только что родная семья, а все домочадцы в трепетании находятся... Потому — главенство вполне! Проволочек-то этих и не бывает, — вот она, коммерция-то и идет. — Не грусти! П ож алуйста, прошу тебя, не грусти! — опять умолял москвича Вонифатий Мосеич. — А что ты обо мне сказываеш ь, так это ты ошибаешься... Ты д у ­ маешь, вот я теперь добр, так и всегда?.. Не-ет, брат!.. Спроси-ка Петра, как его в молодости лозьем обучал! Д а не то что Петра, я Лушку, и ту другой раз, в пьяном часе, поднявши подол-то, подхлестывал... Вот что? Мы страх-то божий не хуж е кого другого понимали. —- Н адо полагать, не вполне! — заметил москвич. В это время вошел Феотимыч и, остановившись у двери стал молиться на большой образ с лампадой ви- севшии в углу. Никак Феотимыч! — крикнул Вонифатий Мо- сеич , - 1ы чего, старик, с печки-то слез? Али помолиться угодникам задумал? Помолиться, благож елатель! Удостоился от отца олагочинного олагословение принять. Ну, ну! Садись, обогрейся кипяточком... Вот я тебе водочки поднесу... Что у вас — благополучно ли? Молитвами вашими живем! ' — Ну, выпей... Выпей, ничего, не бойся! и с пожепяниа^оЯЗЛИВо ВЗЯЛ ДР°ж аЩими руками стакан сел. ж еланиями выпил, крякнул, закусил и опять при- —Вахромей Мосеич кланяться приказал. — П ^ и «Ы И Н6 н а н я л с я , убытку бы не было! нифатьевня Д объявить' что Д°чка ваш а Лукерья Во- него числа. ла самоохотно отбыть третьегодняш- — Чево? — не понял Вонифатий Мосеич — итоы ть, мол, изволила. — Д а ты что говоришь? —Отбыть, мол, неизвестно куда, изволила