b000002177

— Нну-у, — вздохнул Еремей Еремеич и махнул вну­ шительно рукой, — пошла битка в кон... Одна беда, гово­ рят, не ходит! — Не ходит, благож елатель, не ходит, — поддерж ал и Феотимыч. Еремей Еремеич оставил пока всякую мысль о прими­ рении и з а к а за л самовар. Н а следующий день Феотимыч, как только забл аго в е­ стили к ранней, обедне, пошел в церковь. Д ряхлый , полу­ разруш енный старик, он трусил теперь каж дого окрика. Господу ж е богу угодно было наложить на него столь тяж елое бремя, к а к сообщение больш аку об уходе его до ­ чери. Зн ал Феотимыч, каков бывает в этом случае боль­ шак, а тем более «испивающий», и заранее предчувство­ вал , что неповинно долж но обрушиться на его старческую голову за такую весть. У обедни он усердно молился, з а ­ тем, д л я придания себе храбрости, понюхал дружески табачку из тавлинки своего сверстника, церковного зво ­ наря (причем они сообщили друг другу, что им «давно бы уж умирать пор а» ), и отправился в номер к Волкам — старш ему и младш ему. А в это время Волки, старший и младший, сидели за самоваром , около стола. Н а столе л еж али крендели, куски сахару в синей бумаге, соленые огурцы и стояла бутылка водки. Вонифатий Мосеич уж е был румян и ве­ сел, Петр, по обыкновению, молчалив и сердито сосредо­ точен, несмотря на то, что у них сидел гость. Гость этот был московский' молодец М акар Карпыч. М акар Карпыч был тож е чем-то не совсем доволен. — К а к а я оттяж ка вышла, а-а? — тянул он недоволь­ ным тоном, нехотя прикусывая крендель. — Проволо- чисто, весьма проволочисто вышло! Не ожидал! Теперь на самые эти разъ езды сколько времени потеряли! — Сделай милость, оставь!.. Не грусти!.. П ож алуйста, прошу тебя — не грусти! —■уговаривал его Вонифатий Мосеич. Петр молчал, смотря упорно на стол, и тихо б ар а б а ­ нил по нем пальцами . — Уже одну усадьбу продали, — продолж ал, не слу ­ ш ая, м о скви ч ..— Конечно, умные люди ж д а т ь не станут! Он замолчал.