b000002177

— Они, они, вместе теперь, неразлучно. — А Ульяна-то где ж е? Говоришь, и Ульяна здесь? — Ушли... только что приехали — и ушли. Хлопотать в палаты ушли. Тоже боятся, как бы просрочки не сделать. — Д а что у них такое, скаж еш ь ты или нет? — не вы­ д ерж ал опять Еремей Еремеич и д аж е ногой притопнул. Ф еклуш а так и обмерла. Чуть выговаривая, задыхаясь, она только твердила: — Мышеядь... мышеядь... одолела, родимый, мы- шеядь. — К ак ая т а к а я мышеядь? Ну, да бог с тобой — по­ щ аж у твою дряхлость, — махнул рукой Строгий, — рас­ сказы вай сама, как ума хватит, — и Еремей Еремеич при­ нялся усиленно хлебать с блюдечка чай. — И пошла, родимый, сс ам ой -то осени,.— начала,не­ сколько приходя в себя, Феклуша, — и пошла эта мышь, т акая мышь, такая мышь — видимо-невидимо... И идет, и идет, откуда только эд акая машина этой гадины берется... Это, видишь, как раз когда старика похоронили... Ну, ду- маю -гадаю , не к добру это... Ой, не к добру!.. Говорю: унес с собой старый в гроб райскую тишину из гнезда! И по­ валила эта мышь... Все валит, все валит... —■Д а уж слышал! Д альш е-то что? — А зараньш е того пчела у меня взбунтовалась. Вот и бунтует пчела, вот и бунтует, и нету мне с ней никакого сладу. Век за пчелой ходила, а такого бунту от нее не ви­ дала... — Ты мне вот что, старуха, — перебил Феклушу Стро­ гий, — ты мне одно только скаж и толком: зачем они в па­ лату пошли? — Д а судьбище у них, родимый, судьбище промеж собой началось. — З а что? Чего делят? — В раздел пошли! В раздел?.. Что за оказия! Это братья-то Волки.'' — Они, родимый, они самые: бл агомы сл енны е братья... , — Д а ведь я у них на празднике был, ничего не при­ метил... как быть семья благословенная! — Что говорить! П раздник был истинно благословен вый. Раньш е-го было и вышло у них п р епи р ател ьство , а